Нашла с трудом — под шумок ребята сбежали в тихий уголок, под прикрытие будки с цепным псом, и там обнимались себе и ворковали, как и положено влюбленным новобрачным. Переевший объедков со свадебного стола кобель сыто рыкнул, и они заметили меня.
— Катька! — Диана кинулась обниматься.
Я от души поздравила их, Никита кивнул, немного смущаясь, и отошел в сторону, чтобы дать нам поговорить.
— Возвращение блудных детей! — Диана сделала шутливый реверанс, но лицо выдавало ее напряженность.
Я даже не успела ничего ответить, как она торопливо продолжила:
— Как хорошо, что ты пришла — мне так надо хоть кому-то выговориться. Никите я уже все это столько раз повторила, что он, наверное, уже готов со мной развестись.
Девушка нервно рассмеялась и принялась гладить растерявшегося пса, не привыкшего к подобным нежностям.
— Я ведь честно готова была на все, чтобы быть вместе с Никитой. Но реальная жизнь в роли беглецов оказалась какой-то… слишком реальной. Я, наверное, покажусь тебе избалованной принцессой, но пока мы доехали до города на общественном транспорте, я уже готова была пересмотреть свою позицию. А ночевка в захудалой гостинице! И регистрация брака в районном ЗАГСе. Та женщина, объявившая нас мужем и женой… Она мне теперь в кошмарах будет сниться. И я подумала, что не обязательно сжигать все мосты, надо попробовать еще раз поговорить с родителями. Возможно, для того, чтобы нам быть вместе, вовсе не обязательно от всего отказываться. И почему бы не жить в своей квартире, а не в семейном общежитии, да и вообще для наших родителей помочь нам встать на ноги не составило бы особого труда…
Цепной кобель совершенно размяк, шлепнулся на бок, а потом и вовсе перевернулся на спину, как щенок. Диана принялась чесать ему брюхо, не обращая внимания, во что превращается расшитый подол ее шикарного платья. Ее глаза заблестели, а нос подозрительно покраснел.
— Скажи, ты считаешь меня капризной девчонкой? И Никита, наверное, тоже так считает.
— Никита прекрасно знает тебя и любит, — я ободряюще улыбнулась, — И он понимает, что ты привыкла к определенному уровню жизни.
— Да мне ведь ничего особенного не нужно, — запротестовала девушка, шмыгая носом. — И мы сами будем зарабатывать… Потом…
— Слушай, ну чего ты так расстраиваешься? — возмутилась я. — Ты же вышла замуж на Никиту? Вышла. Значит, теперь вас разлучить никто не сможет. Так что хватит мучать себя. И мужа.
Диана поднялась на ноги, оглянулась на Никиту и прошептала:
— Еще мне папу жалко — я его никогда таким не видела. Он от счастья чуть не плакал, когда я вернулась. А когда узнал, что вернулась я лишь для того, чтобы снова уехать, он просто окаменел. Я ему объясняла, что хочу сама решать, кем мне быть в жизни, а он только сказал: "Я работал, чтобы тебе дело оставить, а так — ради кого мне стараться".
— Так ты напомнила бы ему, что в перспективе ему очень даже будет ради кого стараться, — усмехнулась я. Диана непонимающе вскинула на меня глаза.
— Если я не ошибаюсь, у Федотовых в роду одни мальчики, — многозначительно добавила я.
— Точно, надо поскорее отца внуком осчастливить! — воскликнула Диана, — Никита! Иди сюда скорей!
Воодушевленная новобрачная попрощалась на ходу и кинулась к супругу решать не терпящий промедления вопрос о пополнении семейства. Тем временем пес, расстроенный тем, что его прекратили чесать, несколько раз призывно дернул задней лапой, но не дождался продолжения. Пришлось вставать. Он встряхнулся, зевнул, показав зубастую пасть, и, вспомнив о своем долге, раскатисто гавкнул. Воровато выглянув из-за угла, я пошла искать Данилу.