Остальные постепенно рассаживались за столы, сведя свое участие в поздравлении новобрачных к громогласным крикам «Горько!» после каждого поздравления. Вначале молодые целовались увлеченно, но после этак двадцатого пожелания стали ограничиваться легким чмоком.
Я села за стол между Костей и Максом, с другого боку которого пристроилась Зинаида. Автоматически смеялась над Костиными замечаниями по поводу вручения очередного самовара и даже присоединялась к нестройному хору, снова и снова требующему подсластить содержимое стаканов, а сама не переставала искать глазами кузнеца и задаваться про себя вопросом: «Неужели он не придет?»
Он пришел, когда я как раз была на мысли: «Можно подумать, на нем свет клином сошелся». До этого были соображения, что очень глупо с моей стороны его ждать, что еще глупее в глубине души надеяться, что он может испытывать ко мне хоть какой-то интерес, тем более, когда есть Диана — вся такая расчудесная наследница местного предпринимателя, да еще с такой замечательной кобылой. А когда увидела его в черной рубашке с расстегнутым воротником, с мокрыми еще волосами, небрежно стянутыми в хвост, сердце подпрыгнуло так радостно, что стало совершенно ясно: вслед за коготком увязла вся птичка.
— Ну что, дождалась? — мрачно поинтересовался Костя.
— О ком это ты? — фальшиво воскликнула я, потом поняла, что мой же вопрос меня выдает, и поправилась. — То есть о чем?
— Ну конечно же, о самоваре, — фыркнул он, допивая стакан.
Я тоже схватила свой и судорожно глотнула, чуть не закашлявшись. Вкусно, кстати, и вовсе не горько! Какой-то неизвестный мне напиток: пенящийся, душистый, освежающий.
— Катерина, поострожнее с домашним пивом, его пить легко, а хмель тяжелый, — посоветовала Зинаида, которая видела и примечала все, несмотря на оживленный разговор с Максом, который, как я заметила, тоже кого-то выглядывал, и я даже догадывалась, кого.
Так вот что это — домашнее пиво. Я смутно помнила рассказы мамы об этом напитке, приводящем не ведающую о его коварстве молодежь в канавы под забором. Но увидев, что Данила идет прямиком к нашему столу, почувствовала, что краснею и горю, как школьница, которую пригласил на танец самый красивый мальчик из класса, и попыталась затушить это пламя основательным глотком. Эффект был мгновенный, и к тому моменту, как кузнец оказался рядом, я почувствовала себя гораздо увереннее и привлекательнее. Щеки все еще горели, но меня это уже не волновало.
— Привет! Где ты пропадал? — смело поздоровалась я первой.
— Срочный заказ пришлось доделывать! — объяснил он, усаживаясь напротив.
— Что, князю на войну пойти не в чем было? — осведомился Костя.
Данила криво усмехнулся, взял стакан и выпил его до дна. За компанию и я снова взялась за свой. Это пиво нравилось мне все больше и больше. И что там Зинаида говорила про тяжелый хмель? Да это ведь просто лимонад какой-то, только гораздо вкуснее.
Данила отставил стакан, перевел взгляд на Костю и ответил на его вопрос.
— Крест ковал.
— А кто умер? — испугалась Зинаида.
— Да это из соседнего села заказ, — неохотно ответил кузнец, наполняя свой стакан из кувшина, которые в изобилии были расставлены по столам. И мой тоже наполнил, кстати.
— Кто-то знакомый? — сочувственно спросила я.
— Нет, — ответил он и после паузы добавил: — Одна женщина заказала для своего мужа.
— Прости, я не расслышал, кого заказала? — продолжал ехидничать Костя.
— Она ждала, пока я закончу, и каждый раз в перерывах в работе я слышал, как она плачет, — продолжил Данила, не обращая внимания на Костю.
— Совсем ты не бережешь себя, милый, — авторитетно заявила Зинаида. — Мало того, что работаешь сверх меры, так еще и переживаешь за каждого заказчика.
— Простите меня, — грустно улыбнулся Данила, точь-в-точь как Атос, но про парк с лилиями петь не стал. — Мало того, что опоздал, так еще и тоску нагоняю.
— Но ведь это так трагично, — всхлипнула я. — Отдать последнюю дань любимому человеку, зная, что больше ничего уже для него сделать не сможешь!
Все на меня как-то странно посмотрели, а Данила улыбнулся. От его улыбки мне сразу стало веселее, и я кокетливо улыбнулась ему в ответ.