— Катя, стой! — окликнул меня Данила. — Куда ты?
Выяснить, кто победит в этом безумном забеге, нам не удалось, потому что я зацепилась ногой за какой-то корень и растянулась во весь рост, обдирая коленки и локти. Кузнец сразу оказался рядом со мной.
— Катя, ты как? — спрашивал он меня, переводя дыхание, а я ничего не могла ответить, словно оглушенная падением.
Данила помог мне подняться, а я подумала, что суженая из меня никудышная. Больная на всю голову суженая. Я расстроенно посмотрела на кузнеца, и поняла, что он едва удерживается от смеха. Оглядела себя: руки исцарапаны, коленки разодраны, юбка задралась, блузка сбилась. Просто жертва сексуального маньяка, хоть фото для криминальной хроники снимай. Я прыснула, он рассмеялся, а потом мы захохотали хором, никак не в силах остановиться, сгибаясь от смеха и держась друг за друга, чтобы не упасть. А отсмеявшись, замерли, оказавшись друг у друга в объятьях.
— Если бы я знал, что ты так быстро бегаешь, потренировался бы заранее, — тихо сказал он, нежно гладя меня по спине.
— А я-то решила, ты притворяешься, что не можешь догнать тех девушек, а из тебя и в самом деле плохой бегун, — ответила я, делая то, что мне хотелось сделать с нашей первой встречи — убирала с его лба непослушную падающую прядь и гладила его по волосам.
— Неужели ты не поняла, что я хотел догнать только тебя?
— Если бы я не упала, ни за что бы ты меня не догнал, — я проводила пальцами по его шее, щекам, подбородку, в очередной раз убеждаясь, что он настоящий и реальный, этот потрясающий мужчина из нереального мира, в котором я оказалась.
— Я просто хотел увести тебя подальше от людей, а ты мне в этом так прекрасно помогла, — хитро улыбнулся он, и поцеловал меня.
Я почувствовала, что у меня подкашиваются ноги, и увидела купальские огни в его глазах. А еще я поняла, что сейчас все случится, прямо здесь, в лесу, в эту купальскую ночь, как и сотни лет назад, когда наши предки-язычники приносили жертву солнцу любовью. Вот только у древних славян это было естественной частью чудесной и таинственной ночи Купалы, данью солнцу, поворачивающему на убыль, и поутру им не приходилось мучиться раскаяниями и мыслями «что же мы натворили». А что я творю? Отвечаю на поцелуи и живо поддерживаю свое соблазнение. Настолько живо, что уже непонятно кто кого соблазняет. А почему? Просто потому, что этот кузнец-молодец абсолютно уверен, что он настолько хорош, что никто ему не откажет? Значит, ему все можно? Крутить по нескольку романов разом и выбирать себе очередную «диковинку»? А потом выбрасывать за ненадобностью? Ну уж нет!
Я решительно отстранилась, попутно одергивая и застегивая предметы своего туалета. Данила непонимающе смотрел на меня, тяжело дыша.
— Я не хочу, — заявила я.
— Ты уверена? — недоверчиво спросил он.
— Абсолютно, — мрачно подтвердила я и, развернувшись, направилась назад, к костру.
Представляю, сколько сейчас будет насмешек насчет наших догонялок и последующего отсутствия. Но если мы не вернемся, насмешки перерастут в грязные сплетни. Данила догнал меня.
— Катя, что случилось?
Я молчала, неровно шагая по извилистой тропинке, то и дело спотыкаясь о корни. Бедные Зинины босоножки!
— Прости, если я не так тебя понял, но мне показалось, что ты очень даже хотела, — он слегка замялся, — того же, что и я.
— Просто ты создал такую ситуацию, когда все вышло из-под контроля, — резко ответила я.
— Какую ситуацию?
— Эта пресловутая ночь, и выборы суженого, и… — я замолчала.
— И что?
А то, что не могла я ему сказать, что сам факт его существования выводит мои чувства из-под контроля разума. И что я давно не верю в мужскую верность. Что зареклась влюбляться, ибо знаю, что ничто не сравнится с болью разбитого сердца. И потому что не хочу быть его очередной диковинкой. И если ему было мало этих всех доводов, я припасла последнее, так сказать, козырное потому что. Потому что мы из разных миров, и это не аллегория, и даже если бы случилась у нас самая что ни на есть настоящая любовь, мы должны будем навсегда расстаться.
— И ничего! — отрезала я, проглотив все невысказанное, и прибавила шаг.
Наше возвращение прошло на «ура», все так и сыпали шуточками, хоть и не злыми, все-таки ночь была непростая. Ко мне подошел Костя, глаза у него были колючими.
— Можно поинтересоваться причиной вашего столь длительного отсутствия, или это бестактный вопрос, судя по твоему виду? — поинтересовался он.