И вдруг под окошком засвистел Лёша.
Один раз свистнул.
Второй раз свистнул.
Третий…
И тогда у Васьки все его добрые намерения в одну секунду выскочили из головы.
Он не стал медлить. Не думал больше ни о Тане, ни о Грише. Скинул с себя поскорее одеяло, натянул лыжные штаны, сунул ноги в тапочки и выскочил из спальни. Только бы успеть! Ах, как долго он проканителился! Лёша не станет ждать. Неужели он уже ушёл? Скорей, скорей…
А сейчас он вернулся. Раскаяние мучило его. Что сказать Грише, если Гриша спросит, почему он ушёл без него на рыбалку? И что сказать Тане, если Таня спросит, почему он ушёл, не сказав ей ничего?
Но больше всего Васька страдал оттого, что ему и похвалиться нечем — он не поймал ни одной, даже крохотной рыбёшки. Сидеть с удочкой, смотреть на поплавок и ждать, пока рыбе захочется попасться на крючок, ему казалось слишком скучным. А ловить майкой Лёша запретил. Сказал: «Ты мне всю рыбу разгонишь…»
Когда после зарядки все убежали умываться, Вася нерешительно вышел из-за деревьев. Да, вид у него был неважный! Руки грязные, ноги грязные и почему-то нос тоже грязный. Одна лыжная штанина у него была завёрнута до колена, другая, мокрая, спущена. В руках он держал майку, с неё капала вода. На удачливого рыбака он не был похож, что там говорить!
И, хотя Васе этого очень не хотелось, он носом к носу столкнулся с Гришей Бочаровым. Тот посмотрел на него с негодованием:
— Эх, ты… один убежал рыбу ловить!
Вася хотел ему объяснить, как всё получилось, но Гриша не дал ему говорить:
— Больше с тобой не дружу… раз ты такой товарищ!
Васька взвился:
— Больно ты мне нужен!.. Я ещё раньше с тобой не дружил!
— Ну и ладно… Ну и ты мне больно нужен! Вот увидишь, как тебя Таня отругает. Вот тогда будешь знать!
— А я тебе как сейчас наподдам!
И они, враждебно поглядев друг на друга, разошлись в разные стороны.
А ведь какими были друзьями! И всю прошлую зиму они дружили. И всё прошлое лето тоже дружили. И вот теперь они поссорились. Неужто навсегда?
Письмо
Раз они с Васькой рассорились навсегда и, может быть, на всю жизнь, Гриша решил дружить с Игорьком.
— Игорёк, — спросил он его после завтрака, — ты хочешь ловить рыбу?
— Хочу, — ответил Игорёк скучным голосом.
— Тогда давай напишем моему папе письмо, чтобы он прислал нам крючки.
— Давай, — согласился Игорёк, ничуть не повеселев от этого предложения: ведь Тортила всё ещё не нашлась!
Хотя Гриша ещё не учился в школе, буквы он знал и писать их умел. Он достал карандаш, лист бумаги и, пристроившись на ступеньке, тут же написал письмо: «Папа, привези крючков, мы хотим рыбу ловить».
Конечно, никаких запятых и никаких точек в письме не было, но зато все буквы были очень большими, и, кроме того, Гриша подписался и за себя и за Игорька, который, оказывается, писать вовсе не умел.
Затем он сложил письмо треугольником, и они с Игорьком пошли к шофёру Степану Михайловичу, который ездил почти каждый день из лагеря на завод и обратно.
Собственно говоря, сюда без дела ходить не полагалось. Здесь находились разные хозяйственные помещения лагеря: кухня с огромной плитой, котлами, кастрюльками и вёдрами; глубокий погреб, полный холодного зимнего снега. Здесь стоял дровяной сарай, а возле сарая — козлы, чтобы пилить дрова, колун, чтобы их колоть, и топорик — щепать лучинки для растопки. Сюда каждый день приходили работать дежурные всех пяти отрядов: одни помогали повару, другие кололи и пилили дрова, третьи качали воду в круглый бак, который стоял на кухонной крыше. А дежурные их отряда каждый день являлись к главному повару Настасье Ивановне и спрашивали, сколько зелёного лука и сколько редиски им приносить сегодня с огородных грядок. Обычно дежурных по луку и редиске было двое.
Повар Настасья Ивановна лишних слов не тратила. Выйдя к ним на крыльцо в белом, прямо как у доктора, халате и в белой поварской шапочке, она произносила только одну букву:
— А…
Затем она протягивала каждому по небольшой кошёлке и распоряжалась:
— Сюда — зелёного лука… А сюда — редиски.
Или по-другому:
— Редиски совсем не надо. А лука побольше. Сегодня будет селёдка с луком.
И дежурные бежали на огород, дёргали то, что просила Настасья Ивановна, и приносили на кухню.
Но сегодня по луку и редиске были другие дежурные, и Игорёк с Гришей пошли не к кухонному крыльцу, а к гаражу, к шофёру Степану Михайловичу.
А Степан Михайлович как раз утром приехал с продуктами в лагерь и сегодня же возвращался обратно на завод.