Гриша вздохнул: не успели они с Васей помириться — и вот-вот снова рассорятся. Подумать только — и золотой колокольчик не захотел брать!
„Удочная мастерская“
Мальчики из третьего отряда, по просьбе Лёши, сходили в лес и вернулись оттуда с ворохом длинных ореховых ветвей. И на терраске пятого отряда открылась «удочная мастерская».
Главным мастером в ней был, конечно, Лёша.
Его помощниками — пионеры из третьего отряда.
А все остальные — подручными, учениками.
— Вы, ребята, — сказал пионерам Лёша, — делайте поплавки, а мы начнём готовить удилища.
Он дал каждому из малышового отряда по ореховому пруту и велел снимать с него всё лишнее — сучки, боковые веточки, листья.
— Нужно, чтобы получился ровный, гладкий хлыст, понятно? — учил Лёша. — Только работайте поаккуратнее, пальцев не режьте.
В углу терраски были свалены куски сосновой коры. Ещё с Таней они притащили кору из леса. Из этой коры старшие мальчики стали делать поплавки. Поплавки выходили у них самые разнообразные: одни продолговатые, слегка похожие на сосновые шишки; другие совсем круглые, вроде грецких орехов; а иные получались плоскими лепёшками. В каждом мальчики буравили шилом дырку, чтобы продёргивать сквозь неё леску.
Старшие мальчики слушались его беспрекословно, а о младших и говорить нечего. На терраске поминутно раздавалось:
— Лёша, а это как?
— Лёша, срезать здесь или здесь?
— Лёша, у меня не получается.
— Лёша…
Даже девочки — уж какие они удильщицы! — и те, бросив свою любимую игру в «дочки-матери», прилежно делали для себя удочки.
Казалось, Таня всеми забыта полностью и навсегда. Казалось, никто о ней уже не помнит.
Только у Васи как-то ничего не ладилось. Он испортил три прута и слегка порезал ножом палец. Ему пришлось сбегать к медицинской сестре и помазать палец йодом. Вернувшись, он по-прежнему ни на кого не глядел, и лицо у него оставалось пасмурным.
— Нужно бы их ярко раскрасить, — сказал Лёша, рассматривая готовые поплавки. — Они будут заметнее на воде.
— Каких красок притащить? — спросил Гриша, когда Лёша сказал, что поплавки нужно раскрасить.
Лёша велел нести три цвета — красный, зелёный и белый. Зелёным, объяснил он, покрасят низ поплавков: рыбе будет его незаметно под водой. Красным у поплавка будет верх, чтобы на воде его было виднее. А белым они проведут черту между зелёным и красным.
Время в «удочной мастерской» летело так быстро, что оглянуться не успели, как пришлось идти ужинать. Однако пятнадцать удочек уже были готовы и выстроились одна к одной вдоль террасной стены.
Вдруг Игорёк жалобно сказал:
— А где наша Таня? Почему она так долго не идёт?
Обе Сони — и беленькая и чёрненькая — подхватили:
— Всё нет её и нет! Куда она делась? Нам без неё скучно.
И все остальные, сразу вспомнив про Таню, стали удивляться, почему же её нет с ними целый день.
Один Вася молчал. Он-то знал, почему Тани нет в пятом отряде. Он один знал, что она уехала от них навсегда.
А край неба за лесом медленно затягивался тяжёлыми лиловыми тучами…
Под дождём
Дождь начался сразу после ужина.
Пока они были в столовой, туча приползла прямо к лагерю и так низко свесилась над деревьями, что, казалось, вот-вот уляжется на мохнатые верхушки сосен.
Стало вдруг темно и прохладно. В воздухе запахло грибной сыростью.
Сперва где-то наверху, но постепенно всё ниже и ниже и наконец над самой землёй заметался ветер. Травинки затрепетали и полегли.
— Ой! — крикнул Вася. — Уже цапнуло!
Он первым выскочил после ужина из столовой. Гриша — следом за ним.
— Где, где капнуло? — Гриша подставил под небо растопыренную ладонь. — Ничего не капнуло! Ну где, где?
Но в ту же секунду большая дождевая капля уселась в самую серёдку этой растопыренной ладошки. А вторая упала на лоб. И ещё одна снова на руку. И на щёку. На голову.
— Марш за мной! — скомандовал Лёша. — До дождя успеем.
Они успели, но едва-едва. Дождь словно того и дожидался, чтобы они укрылись на терраске. По железной крыше, по дорожке, по траве, по листьям сразу шумно и весело заскакали, застучали, запрыгали, забарабанили крупные, быстрые капли. Из водосточных труб по углам дома, пенясь, хлынула вода. И уже ничего нельзя было разобрать, кроме косых водяных струй. Весь мир будто превратился в сплошной дождь, и они — пятнадцать, вместе с Лёшей, — будто одни-одинёшеньки, затерялись на маленьком сухом островке среди этого сплошного дождя.