— Взгляни, босс, — Торчвик передал мне бинокль и указал в сторону главного входа в гору. Даже без него я видел, что там происходит какое-то безобразие. Поэтому, к слову, и рискнул с взрывом. Кроме нас, у преступников есть дела гораздо важнее…
Быстрый осмотр с помощью бинокля позволил узнать более точное состояние дел. Около входа в гору собралась значительная толпа. Меньше всего было загадочных ниндзя, но они смогли занять хорошую позицию и эффективно оборонялись. Вторыми по численности шли преступники, что оказались между молотом и наковальней. Фавны-рабы, как я и думал, всё же подняли восстание и направили свои инструменты против бывших «господ». От них доставалось и ниндзя, но они особо не заостряли внимание друг на друге. Так сказать, убивали лишь при удачной возможности. Местная ячейка союза трёх банд не была уничтожена только по той причине, что у них нашёлся хороший лидер, который смог дать достойный отпор врагам. Больше всего гибло именно фавнов-рабов. Но они всё продолжали выбегать из-под горы, которую, похоже, полностью отбили. К преступникам откуда-то тоже шёл маленький ручеек подкрепления. Я увидел, как десяток человек прилетели на буллхеде, который лишь чудом не был сбит ниндзя, и сразу же начали обстреливать напавших на их базу личностей и взбунтовавшихся рабов. Думаю, если преступники продержатся до прибытия более серьёзного подкрепления, а такое у них имелось, ибо численность людей в союзе трёх банд зашкаливала, они отобьют свои владения.
Я передал бинокль Блю. Он чуть ли не вырвал его у меня из рук и поднёс к своим глазам. Парень был слишком нетерпеливым.
— Надо помочь нашим братьям, — тут же сказал он. Я даже не сомневался, что услышу именно эти слова.
Беллатрис нахмурилась. Она через оптику своей винтовки тоже могла наблюдать за бойней возле входа в гору.
— Ммм, пожалуй, мы откажемся, — покачав головой, ответил Блю. Роман, который, похоже, думал, что мы кинемся в опасное сражение, шумно выдохнул. Тривию, как всегда, было не особо заметно. Даже с яркой внешностью девушка умела оставаться в тени других.
— Что? — убирая бинокль, повернулся ко мне лицом Блю. — Как откажетесь? — Его глаза смотрели на меня со злостью. — Не вы ли говорили, что тоже пришли сюда освобождать фавнов?
— Говорили, — кивнул на его слова. — Но ты взгляни на них… Они не хотят свободы. Фавны жаждут мести, — Беллатрис, которая это тоже, похоже, поняла, нахмурилась ещё больше. Её плечи опустились. Чувствую, не так она представляла эту операцию. Совсем не так. — Если бы фавны желали освобождения, они бы не стали участвовать в бесполезном сражении, а просто тихо убежали.
— Мы не крысы! — взяв за ворот одежды и подтянув к себе, в лицо крикнул Блю. — Мы не можем постоянно бегать! Фавны должны сражаться! Сражаться за своё светлое будущее!
— Отпусти меня, парень, — произнёс с лёгкой угрозой в голосе, не отводя от него взгляда.
— А то что? — довольно дерзко спросил он. Из-за клюва вместо рта было сложно определять его выражения лица, но парень совсем не следил за своим голосом. В него он вкладывал все свои чувства.
— Блю, будет больно… — вместо меня ответил один из оставшихся в живых фавнов.
Фавн-птица перевёл взгляд вниз, когда почувствовал лёгкое давление в районе паха. Его глаза округлились. Дуло трофейного автомата упиралась в то место, куда обычно из солидарности мужчины друг друга не бьют. С хорошо слышимым щелчком автомат был переведён в боевое положение. Лидер фавнов-освободителей разжал кулак, выпуская мою рубашку, медленно начал убирать руки и отходить назад.
— Лонг, неужели никак нельзя помочь фавнам? — с надеждой спросила меня Беллатрис. Интересно, что именно меня, а не фавна, с которым сюда пришла. Разумеется, Блю это не понравилось.
— Можно, — осторожно кивнул я, не сводя глаз с лидера фавнов. В его взгляде потихоньку разгоралась ненависть ко мне. — Но я не хочу рисковать своими людьми. Мы преследовали добрые цели, искренне желали помочь фавнам, но сейчас… Жизнь рыжего и мелкой для меня важнее, чем сошедших с ума фавнов.
Врал я вроде довольно убедительно. Как минимум, Беллатрис мне поверила. Но не Блю. Паренёк был зол на меня, что я отказался помочь его собратьям. Действовал на эмоциях. Но что бы он ни предпринял, глупо вступать в чужой конфликт, где вполне можно погибнуть, мне не хотелось.