Вскоре люди и фавны на земле могли наблюдать, как с последнего полицейского буллхеда стали вылетать тела и языки пламени…
Взяв управление буллхедом на себя, прицельным огнём уничтожил Гримм, что окружили укрытие членов моего отряда, Охотников и двух оставшихся фавнов-освободителей. Через некоторое время буллхед оказался возле них. Люди и фавны спешно погрузились на корабль.
— Так… Помнится, эта кнопка отвечала за форсаж, — успел я сказать перед тем, как меня вжало в кресло.
Глава 112
RWBY: бегство
Несколько минут спустя отключил режим форсажа, когда буллхед выбрался из окружения Гримм. Посмотрев в грузовой отсек, увидел множество стонущих тел, собранных в виде одной кучки на полу. Из неё выполз человек с растрёпанными рыжими волосами. Посмотрев на меня, будто готов убить прямо сейчас, он сказал:
— Ненавижу тебя, босс.
Пока остальные приходили в себя, Роман успел занять кресло второго пилота.
— Управлять умеешь? — спросил у него.
— Нет, — он удивлённо на меня посмотрел, а затем шёпотом добавил. — Откуда у обычного карманника такие навыки?
— Но машину же водишь?
— Это не одно и то же!
— Разве? Ладно… Придётся научиться летать на буллхеде. Займёмся этим прямо сейчас. Навык весьма полезный.
У рыжего задергался глаз, но он всё же ответил мне кивком. Некомпетентные подчинённые мне не нужны. Чем больше умеют Роман и Тривия, тем лучше для меня. Смогут выполнять более разнообразные задачи. Хм, стоит немного того же рыжего подучить драться.
— Краткий курс закончен. Держи штурвал. Сейчас переведу полностью всё управление на тебя. Автопилот тут сломан, — отстегнул ремень, проделав сказанное. — А мне надо поговорить с нашими «драгоценными» пассажирами.
Охотники, фавны, Беллатрис и Тривия сидели на креслах в грузопассажирском отсеке, что были расположены напротив друг друга и крепились к боковым стенкам буллхеда. Первые и вторые явно хотели со мной поговорить, но я показал им палец, намекая, что мне нужна минутка. К слову, Охотник без руки всё ещё был жив, несмотря на мои прогнозы об его скорой кончине. Удивительная живучесть. Но судя по бледному виду, капелькам пота на лбу, глубокому дыханию и постаныванию, ему не очень хорошо.
Под заинтересованные взгляды собравшихся, я вмял ударом локтя железный шкафчик за креслом пилота, а затем вырвал его дверцу. В нём были расположены парашюты. Бросил Тривии, Беллатрис, Роману по парашюту. Один экипировал на себя.
Подошёл к другому шкафчику. С ним пришлось повозиться чуть больше. В нём хранились расходники для спецназа. В том числе и гранаты.
Резко выдернул чеку одной из них, но не отпустил рычаг. Мои действия заставили всех нервно дёрнуться.
— А теперь поговорим! — громко крикнул я. На крыше буллхеда зияла дыра, через которую я сюда и проник, пока им владел спецназ Мистраля. Через эту дыру сейчас дул ветер, создавая тем самым не мало шума.
— Малец! Вставь чеку обратно! — один из Охотников попытался подойти ко мне, но я его остановил, показательно отпустив мизинец с рычага. — Понял, — поднял он ладони, — стою на месте и не двигаюсь. Чего ты хочешь?
— Как и сказал ранее, просто желаю с вами поговорить. Сядь на место, старик, — когда Охотник присел и даже пристегнулся, я продолжил: — Итак, как вы поняли, мы сейчас летим в буллхеде спецназа Мистраля. Может, вы этого не видели, но отдали они мне его не совсем добровольно. Я хочу договориться с вами лишь об одном: нас с вами тут не было. Кто угнал корабль — неизвестно. То есть по-другому: я не желаю, чтобы власти знали о нашем участии в бойне, что была возле горы. Думаю, вы тоже не особо горите желанием, чтобы ваши имена всплыли в вечерних новостях?
— Ты преступник? — поинтересовался тот самый Охотник, что пытался подойти ко мне. Лицо его было крайне хмурым. Я бы сказал, что даже недовольным.
— Нет, мы не переступали черту закона.
Чувствую, что Роман в кресле пилота сейчас сидит и тихо смеётся.
— Что ты вообще творишь, Лонг⁈ — спросила Беллатрис, резко вставая со своего места и выбрасывая в сторону парашют. Она наконец-то отошла от того, что я начал всем угрожать.
Неожиданно для девушки крепко прижал её к себе свободной рукой. Она от удивления широко открыла глаза и потеряла дар речи. Это было сделано затем, чтобы спасти её, если я всё же решусь устроить взрыв.