Гудвич могла защититься от него. Банально бы уклонилась. Но Охотник удачно подгадал момент, когда она как раз отвлеклась.
В первые мгновения профессор Бикона держался. Меч скользил по её защитной оболочке. Но по лицу женщины было понятно, что она проиграла. Как минимум осознала своё поражение. Когда клинок достиг её живота, прозвучал треск стекла. Аура не выдержала давления. Следом сразу же в воздухе появились капли крови. От живота до пояса у Гудвич возникла глубокая рана. Её белоснежная блузка быстро начала превращаться в бордовую. Но даже получив рану, преподаватель Бикона не сдался. Или, скорее всего, просто захотел избавиться хотя бы от одного врага. Отомстить.
Женщина схватилась одной рукой за рану, будто ей это поможет остановить кровь, а другой направила свой стек на Охотника с двуручником. Судя по тому, как пространство около «оружия» Гудвич начало дрожать, она хотела ударить чем-то серьёзным. Охотник уже начал было делать новый замах, как преподавателя Бикона… снесли ударом щита. Атака Проявлением полетела в потолок. То самое место, где был часовый механизм.
Гудвич только начала подниматься на ноги, как ранее атаковавший её человек… со всей силы ударил женщину ногой в грудь. Профессор Бикона вновь полетел. Только на этот раз прямо в панорамное окно, которое оказалось тут же пробито. Гудвич устремилась к земле с самой башни Бикона. Крик соратницы Озпина заглушил грохот падения некоторых частей часового механизма.
— Никогда не любила эту стерву, — раздался грубый… женский голос Охотницы, что и избавилась от Гудвич.
— Озпин, — обратился мужчина с двуручником к директору Академии, — тебе есть что сказать перед смертью?
Усталый противник только открыл рот, но его тут же прервали. Это был не я. И даже ни один из Охотников нашей группы.
Вновь звук бьющегося стекла. Почти что все в кабинете Озпина повернулись в ту сторону, откуда он прозвучал. Можно было подумать, что Гудвич каким-то образом залетела обратно к своему начальнику или это сделал кто-то из Охотников. Прыгнул с пролетающего рядом буллхеда, например. Но нет. Это был массивный, что от его приземления дрогнул пол, мускулистый, будто является ещё одним экспериментом учёных Мерло Индастриз, Гримм с собачьими чертами и крыльями за спиной, которые для удобства тут же оказались сложены.
Охотники при появлении тёмной твари направили на неё оружие и больше из-за рефлексов, чем осмысленно, хотели атаковать монстра. Собирались это сделать, но замерли, когда Гримм неожиданно для всех заговорил:
— Оз-ма! — монстр смотрел в сторону Озпина, полностью игнорируя наличие в его кабинете других лиц. — Озма! Ты должен умереть!
Озпин застыл. Впервые на лице директора Бикона я увидел нечто похожее на… страх. Даже мой огненный слэш не смог вызвать у противника эту эмоцию, хотя вполне был способен убить его.
Я тоже замер на месте. Озма. То самое имя, которое случайно произнесла Саммер во время нашей беседы о бессмертных. Так выходит, что Озпин?..
Сам не понял, как стилет Бога Тьмы оказался в моей руке, а другое оружие было убрано. Лишь осознал, что между мной и Озпином расстояние гораздо меньше, чем мгновение назад.
Беллатриса и Софи погибли из-за одного из бессмертных. Точнее, скорее всего, из-за их игры. Теперь они гарантированно умрут. Даже если чёрный дракон неожиданно передумает.
Озпин вздрогнул. Мне казалось, что действовал я крайне тихо и быстро, но враг почуял для себя угрозу. Он оторвал взгляд от Гримм, вероятно, посланного самой Салем, и посмотрел на меня. Следом понял, что его привлекло. Враг быстро перевёл взгляд на стилет, который я старался держать таким образом, чтобы его сложно было заметить, для осуществления неожиданной атаки.
Гримм тоже отвлёкся на меня, но быстро потерял интерес. У него словно стояла задача убить Озпина, и ничего другое тёмную тварь не интересовало.
Монстр и я практически одновременно оказались возле бессмертного. Когда наши удары должны были его настигнуть, Озпин использовал своё Проявление, создал вокруг себя зелёную сферу. Она продержалась всего ничего, но позволила врагу отскочить на безопасное расстояние.
Гримм своим новым рывком чуть ли не снёс меня. Пришлось уклоняться от его задних лап. Я смог это сделать, а вот Озпину, на котором тварь и сосредоточилась, повезло не так сильно. На груди второго бессмертного появилась ужасная рана в виде трёх глубоких следов от когтей.