Он перевернул меня на живот. Поставил на колени. Вошёл сзади — резко, глубоко. Я вскрикнула. Мои пальцы вцепились в простыни.
— Посмотри на себя, — приказал он.
Перед кроватью стояло огромное зеркало во всю стену. Я увидела нас — его, огромного, татуированного, нависающего надо мной; себя — растрёпанную, раскрасневшуюся, с задранным платьем и безумным взглядом.
— Смотри, какая ты красивая, когда тебя трахают, — его голос был низким, хриплым. — Смотри, как ты принимаешь меня. Всю. До конца.
Я смотрела. И это было самое эротичное, что я видела в жизни. Его движения становились резче, глубже. Его пальцы сжимали мои бёдра до синяков. Его рычание смешивалось с моими стонами.
— Я сейчас кончу, — выдохнула я.
— Кончай. Я хочу это видеть.
И я кончила. С криком. С дрожью во всём теле. Мои внутренности сжимались вокруг него волнами, и я чувствовала, как он тоже теряет контроль.
— Блять, — прорычал он. — Я в тебя...
— Да, — простонала я. — Давай.
Он излился в меня — горячо, обильно. Его тело содрогнулось, руки сжали меня до хруста. Мы упали на кровать, тяжело дыша, мокрые от пота.
Прошло, наверное, несколько минут, прежде чем кто-то из нас заговорил. Тишина была наполнена только нашим прерывистым дыханием. Я лежала на спине, глядя в потолок. Он лежал рядом, закинув руку за голову. Его пальцы рассеянно гладили моё плечо.
— Это было... — начал он.
— Да, — перебила я. — Это было.
Он усмехнулся.
— Ты удивительная, куколка. Как тебя зовут?
— Алисия, — соврала я. Почему-то не хотелось раскрывать настоящее имя. Этот мужчина был опасен, и дело не в мафии. Он был опасен для меня — для моего самоконтроля, для моей брони, для всего, что я строила годами.
— Врёшь, — он повернул голову и посмотрел на меня. — Но не важно. Пока.
Он встал, подошёл к мини-бару, достал бутылку воды. Налил в стакан, протянул мне. Я сделала глоток, чувствуя, как холодная жидкость освежает пересохшее горло. Он стоял передо мной голый, не стесняясь своего тела, и был прекрасен в своей животной наготе.
— Отдохни, — сказал он. — Пять минут. И продолжим.
— Продолжим?
— Я же сказал: я считаю. Ты кончила два раза. Это только начало.
Я рассмеялась. Честно, открыто. Давно я так не смеялась.
— Ты сумасшедший.
— Возможно, — он наклонился и поцеловал меня. На этот раз мягко, почти нежно. — Но тебе нравится.
Через пять минут он снова был во мне — на этот раз в душе. Огромная душевая кабина, горячая вода, пар. Он прижал меня к мокрой стене, закинул мою ногу себе на бедро и вошёл. Вода лилась на нас, делая кожу скользкой и чувствительной. Его губы нашли мою грудь, и я застонала, запуская пальцы в его мокрые волосы.
— Ты красивая, — шептал он между поцелуями. — Твоё тело... я хочу запомнить его. Всё. Каждый изгиб.
Его руки скользили по моей мокрой коже, изучая, запоминая. Он был нежнее в этот раз — не потому, что хотел быть нежным, а потому, что хотел продлить удовольствие. Он доводил меня до грани и останавливался. Снова и снова. Я умоляла его продолжать, но он качал головой: «Рано».
Когда он наконец позволил мне кончить — в третий раз за эту ночь — я закричала так, что эхо разнеслось по ванной. Мои ноги подкосились, и он подхватил меня, прижал к себе, держа на весу.
— Вот так, — прошептал он мне в ухо. — Вот так, моя дикая.
Потом была кровать. Белые простыни, смятые и влажные. Мы лежали, переплетясь ногами. Я курила — он разрешил, хотя сам не курил. Он пил виски из мини-бара и смотрел на меня.
— Ты не просто девушка, — сказал он задумчиво. — Ты кто-то ещё.
— Почему ты так думаешь?
— Ты двигаешься как аристократка. Говоришь как аристократка. Но трахаешься как дикая кошка. Такой контраст не бывает случайным.
— Может, я особенная, — я выпустила дым в потолок.
— Ты особенная, — согласился он. — И я тебя найду. После этой ночи. Кто бы ты ни была.
Я ничего не ответила. Просто докурила, затушила сигарету в пепельнице и повернулась к нему.
— Ещё, — сказала я.
— Что?
— Ещё. Ты сказал, что это только начало.
Он посмотрел на меня долгим взглядом. Потом поставил бокал на тумбочку.
— Ты ненасытная.
— Ты сам меня такой сделал.
Он усмехнулся.
— Тогда иди сюда, куколка. Покажу тебе кое-что новое.
И показал.
Четвёртый раз был медленным, тягучим. Он уложил меня на спину, развёл мои ноги и вошёл — не торопясь, наслаждаясь каждым миллиметром. Он смотрел мне в глаза, и я не отводила взгляд. Это был не секс. Это было что-то другое — глубже, опаснее. Мы не просто трахались. Мы узнавали друг друга.