— Твоё имя, — прошептал он, двигаясь внутри меня. — Скажи мне своё настоящее имя.
— Не могу.
— Почему?
— Потому что тогда ты меня запомнишь.
— Я тебя уже запомнил. На всю жизнь.
Он кончил со стоном, уткнувшись лицом в мою шею. Я кончила следом — тихо, без крика, но так глубоко, что перед глазами вспыхнули звёзды.
Потом была тишина. Он уснул первым — его дыхание стало ровным, глубоким. Я лежала без сна, глядя на его лицо. Спящий, он казался моложе. Уязвимее. Исчез хищник, остался просто мужчина — красивый, сильный, вымотанный.
Я должна была уйти.
Осторожно, стараясь не разбудить, я выскользнула из постели. Собрала одежду — платье, туфли, разорванные трусики. Оделась в ванной, стараясь не шуметь. Посмотрела на себя в зеркало — растрёпанная, с засосами на шее и груди, с синяками от его пальцев на бёдрах. Дикая. Свободная. Падшая.
Я не жалела.
На цыпочках я вышла из номера. Босиком, держа туфли в руке, пошла по коридору к лифту. В лифте меня накрыло. Я прижалась спиной к холодной стене и закрыла глаза.
Что я наделала?
Я переспала с русским. С врагом. С человеком, который, возможно, убивал наших людей. Я позволила ему всё. Я кричала под ним. Я кончала с его именем на губах.
И самое страшное — я хотела ещё.
Я вызвала такси и поехала домой. Залезла в окно так же, как вылезала — никто не заметил. Упала на кровать и уставилась в потолок.
«Я тебя уже запомнил. На всю жизнь».
И я его запомнила. На всю жизнь.
Как оказалось, жизнь приготовила нам новую встречу. Всего через три месяца. В том же отеле. На нашей помолвке.
Но тогда, на рассвете, я этого не знала. Я просто лежала и думала: «Кто ты, Ярослав? И почему я не могу тебя забыть?»
Я не знала, что скоро узнаю ответ. И он мне не понравится.
ГЛАВА 5. ЗВЕРЬ В КЛЕТКЕ
Ярослав.
Я не спал всю ночь после помолвки.
Вернулся в свой пентхаус около двух ночи, скинул рубашку, налил виски и сел у окна. Город внизу жил своей жизнью — огни порта, редкие машины, где-то лаяла собака. Я не замечал ничего. Я видел только её лицо.
София Руссо.
Моя невеста.
Та самая девчонка, которая три месяца назад сбежала от меня на рассвете. Девчонка, которую я искал, перевернув полгорода. Девчонка, которая снилась мне каждую ночь — голая, растрёпанная, с голодным блеском в карих глазах. Девчонка, которая кончала подо мной трижды и просила ещё.
Дочь Лучано Руссо. Принцесса итальянского клана. Та, на ком меня женят ради мира. Ирония ебаная.
Я сделал глоток. Виски обжёг горло. Я думал о том, как она смотрела на меня сегодня — с ненавистью и страхом. Она боялась. Но не меня. Она боялась себя. Того, что её тело помнило. Того, что её губы отвечали на мой поцелуй.
Того, что она всё ещё хочет меня.
Я усмехнулся в темноту. Три месяца я мечтал найти её и наказать за побег. Три месяца представлял, как заставлю её заплатить. И вот она — моя по закону, по договору, по воле двух Донов. Бежать некуда. Прятаться негде. Но наказывать почему-то расхотелось.
Хотелось другого. Хотелось снова увидеть её дикой, голодной, настоящей. Не эту ледяную принцессу, которую она показывает миру, а ту, которая царапалась, стонала и кричала «ещё». Ту, которая вжималась в меня в душе и шептала: «Ты сумасшедший». Ту, которая ушла на рассвете, но перед этим кончила в моих руках в последний раз — тихо, глубоко, с закрытыми глазами.
Я помнил каждую секунду той ночи. Помнил её запах — вишня и кожа. Помнил её вкус — шампанское и что-то сладкое. Помнил, как её тело сжималось вокруг меня, как её ногти впивались в мои плечи, как она выкрикивала моё имя — «Ярослав, Ярослав, Ярослав» — даже не зная, кто я такой.
А теперь она знает. И ненавидит.
Я допил виски и пошёл в душ. Горячая вода лупила по татуировкам, по напряжённым мышцам, но не смывала мыслей о ней. Я стоял, упершись ладонями в стену, и думал.
Зачем она соврала про имя? «Алисия». Идиотское имя. Я сразу понял, что врёт. Но тогда мне было плевать. Я думал — просто девушка, просто на одну ночь, просто трахнуть и забыть. Но утром, когда я проснулся и не нашёл её, внутри что-то перемкнуло.
Я никогда не бегал за женщинами. Они бегали за мной. Я выбирал, кого трахнуть сегодня, и наутро выпроваживал. Ни одна не задерживалась дольше, чем на пару ночей. Я не запоминал их имена, их лица, их запахи. Они были просто телами. Способом сбросить пар.
А эта осталась в голове. Как заноза. Как пуля, которую не достали.
Я выключил воду, вытерся, вышел в спальню. Лёг на холодные простыни и закрыл глаза. Перед внутренним взором всплыла та ночь. В деталях. От первого поцелуя до последнего стона.