ГЛАВА 16. ЗВЕРЬ В КЛЕТКЕ
Ярослав.
Я не спал всю ночь после клуба. Весь остаток этой чёртовой ночи, пока она спала в нашей постели — пьяная, удовлетворённая, с разодранным платьем на полу, — я сидел в гостиной и пил. Виски не помогал. Он только разжигал то, что уже горело внутри.
Она сделала это специально. Каждый шаг, каждый взгляд, каждый изгиб её тела в этом проклятом платье был рассчитан. Она хотела, чтобы я сорвался. Чтобы примчался в клуб. Чтобы увидел её с другим. И я сорвался. Как пацан. Как ревнивый муж-рогоносец, хотя рогов у меня не было. Пока.
Но она танцевала с ним. Его руки были на её талии. На её голой спине. Там, где должны быть только мои руки. И я помнил это. Помнил, как замер, когда мои люди доложили. Помнил, как кровь ударила в голову. Помнил, как летел через весь город, представляя, что сделаю с этим ублюдком. Помнил, как он исчез, едва увидев меня. Мудрый парень. Очень мудрый.
Но дело было не в нём. Дело было в ней. Она играла со мной. Она проверяла мои границы. Она хотела понять, насколько глубоко я в неё... влип. И я показал ей. Полностью. Без остатка. Примчался. Разорвал платье. Трахнул так, что она кричала на всю улицу. И после всего этого она смотрела на меня своими невозможными карими глазами и говорила: «Это ничего не меняет».
Чёрт. Чёрт. Чёрт.
Я встал с дивана, подошёл к окну. Порт внизу жил своей жизнью — краны, контейнеры, корабли. Моя империя. Мой порядок. Единственное, что я мог контролировать. Потому что с ней я терял контроль. Полностью. Безнадёжно.
Она проснулась через два часа. Я услышал её шаги — лёгкие, босые. Она вошла в гостиную в моей рубашке, той самой, которую я вчера бросил на спинку кресла. Волосы растрёпаны, под глазами тени, но взгляд — острый, как скальпель. Никакого похмелья. Никакой слабости. Моя жена.
— Доброе утро, — сказала она.
— Доброе.
— Ты не спал.
— Не спалось.
— Из-за меня?
— Из-за тебя. Из-за твоего платья. Из-за того парня. Из-за всего.
— Бедный. Тебе нужно научиться расслабляться.
— Я расслаблюсь, когда ты перестанешь провоцировать меня.
Она подошла, взяла мою чашку с кофе, сделала глоток. Без спроса. Как будто это было само собой разумеющимся.
— Я не провоцирую, — сказала она. — Я просто живу. Это ты реагируешь так, будто я твоя собственность.
— Ты моя жена.
— Жена — не собственность. Жена — это партнёр. Но ты не умеешь быть партнёром. Ты умеешь только владеть. Завоёвывать. Контролировать.
— А ты умеешь только сопротивляться.
— Именно. Мы идеальная пара.
Я усмехнулся против воли. Она была невозможна. И она была права.
— Что ты хочешь? — спросил я. — Чего ты добиваешься?
— Я хочу, чтобы ты понял: я не сломаюсь. Я не стану той женой, которая сидит дома, ждёт мужа и улыбается, когда он приходит. Я — Руссо. Я выросла среди убийц и интриганов. Я умею ждать. Я умею мстить. И я умею делать так, чтобы ты сходил с ума. Это моё единственное оружие, Северов. И я буду использовать его, пока ты не поймёшь, что я тебе не игрушка.
— Я никогда не считал тебя игрушкой.
— А кем считал?
— Женщиной, которая нужна мне.
— Нужна для чего? Для секса? Для наследников? Для союза с моим отцом?
— Для всего. Для жизни.
Она замолчала. Её глаза изучали моё лицо, и я чувствовал себя под микроскопом. Она что-то искала. Возможно, ложь. Возможно, слабость.
— Ты странный, — сказала она наконец. — Я не могу тебя понять. Ты грубый, наглый, ты трахал всё, что движется, до меня. Ты убивал людей. Ты мстил. Ты ревнуешь меня к парню, которого я видела первый и последний раз в жизни. А теперь ты говоришь «для жизни». Это не вяжется.
— Я сам не вяжусь. Раньше всё было просто. Враги, союзники, бизнес, секс. А теперь... теперь есть ты. И всё стало сложно.
— Бедный мальчик. Такой сильный, такой большой, а одна маленькая итальянка сломала тебе мозг.
— Я не жалуюсь.
— Конечно, нет. Ты же Северов. Северовы не жалуются.
— Именно.
Она поставила чашку на стол и пошла в спальню. У двери обернулась.
— У меня к тебе предложение.
— Какое?
— Давай заключим сделку. Ты перестаёшь обращаться со мной как с собственностью, а я перестаю провоцировать тебя. Мирное сосуществование. Секс — когда оба хотим. Никаких сцен ревности. Никаких клубов в экстремальных платьях. Просто... попробуем жить.
— Это похоже на капитуляцию.
— Это похоже на компромисс. Слышал такое слово?
— Слышал. Не пробовал.
— Пора начать.
— А если я не соглашусь?
— Тогда я куплю ещё одно платье. Ещё короче. И пойду в другой клуб.
— Ты шантажируешь меня.
— Да. И мне это нравится.