— Нет.
— А со мной?
— Да. Всегда.
— Вот так и должно быть, — он расстегнул ремень, джинсы, освободил член. Я смотрела на него — он был огромным, с набухшими венами, головка блестела от смазки. Он был готов. Всегда готов для меня.
— Ты хочешь меня наказать? — спросила я.
— Да. Но так, чтобы ты просила ещё.
Он приподнял меня за бёдра и насадил на свой член. Я вскрикнула. Он вошёл резко, без предупреждения, заполняя меня до предела. Мышцы растянулись вокруг него, принимая, подстраиваясь. Я чувствовала каждую вену на его стволе, каждую пульсацию.
— Двигайся, — приказал он. — Сама.
Я начала двигаться на нём, сначала медленно, потом быстрее. Его руки держали мои бёдра, направляя, задавая ритм. Его глаза не отрывались от моего лица. Он хотел видеть каждую эмоцию, каждый оттенок удовольствия.
— Вот так, — прошептал он. — Трахай меня. Покажи, как ты хочешь.
— Я хочу тебя. Всегда. Только тебя.
— Тогда зачем этот танец?
— Я не знаю. Я глупая. Прости.
— Не прощу, — он перевернул меня, уложил на сиденье, навис сверху. — Пока ты не кончишь три раза.
— Три?
— За каждого мужчину, который посмотрит на тебя сегодня, ты будешь кончать со мной. Тот бригадир — раз. Остальные в клубе — ещё два.
— Ты сумасшедший.
— Да. И это твоя вина.
Он начал трахать меня. Жёстко, глубоко, с каждым толчком вбивая меня в кожаное сиденье. Я стонала в голос, не заботясь о том, что водитель за перегородкой может слышать. Пусть слышит. Пусть весь мир знает, что я принадлежу этому мужчине.
Его темп был беспощадным. Член входил и выходил с влажными шлепками. Я чувствовала, как мои соки текут по бёдрам, как его яйца ударяются о мою промежность. Он наклонился и прошептал мне в ухо:
— Ты чувствуешь это? Твоя киска такая мокрая, что я слышу хлюпанье. Ты течёшь ради меня.
— Да. Да. Только для тебя.
— А для него?
— Никогда. Ни для кого.
— Правильный ответ.
Он ускорился. Его пальцы нашли мой клитор, начали теребить его в такт движениям. Я чувствовала, как оргазм подкатывает — огромный, неконтролируемый.
— Кончай, — приказал он. — Сейчас. Я хочу чувствовать, как ты сжимаешься вокруг меня.
И я кончила. С криком. Мои мышцы пульсировали вокруг его члена, сжимаясь волнами. Он продолжал двигаться, продлевая мой оргазм, вбивая меня в кресло.
— Один, — сказал он.
— Я не могу больше.
— Можешь. Я знаю твоё тело. Оно создано для меня.
Он перевернул меня на живот, поставил на колени. Вошёл сзади. Этот угол был ещё глубже — я чувствовала его головку где-то внутри, упирающуюся в шейку матки. Он трахал меня, держа за бёдра, не оставляя возможности отстраниться. Его пальцы сжали мои ягодицы, развели их. Большой палец скользнул в анальное отверстие — неглубоко, только пробуя.
— В следующий раз я возьму тебя сюда полностью, — пообещал он. — Ты будешь готова. Я растяну тебя. Ты будешь кричать громче, чем сегодня.
— Да. Да. Всё что хочешь.
— Сейчас ты хочешь этого?
— Хочу. Но не сейчас. Я ещё не готова.
— Хорошо. Я подожду. Но когда я возьму тебя туда, это будет надолго.
Его движения стали рваными. Я чувствовала, как его член увеличивается внутри меня, как пульсирует. Он был на грани.
— Я хочу кончить на твою грудь, — прорычал он.
— Давай.
Он вышел из меня, перевернул меня на спину. Его рука двигалась по стволу — быстро, яростно. Я смотрела на него, на его лицо, искажённое страстью, на его напряжённые мышцы. И когда он кончил — с громким рыком, — его сперма выстрелила на мою грудь. Горячая, белая, обильная. Струя за струёй. Он раскрашивал меня, метил свою территорию. Это было грязно. Развратно. И безумно возбуждающе.
Он упал рядом, тяжело дыша. Его рука нашла мою, сжала.
— Ты моя, — повторил он. — И ты больше никогда не будешь танцевать с другими. Поняла?
— Поняла.
— Даже если я пропадаю на три дня. Даже если на неделю. Ты ждёшь меня. И когда я возвращаюсь, ты моя. Всегда.
— Всегда, — повторила я. — Но ты тоже. Никаких других женщин. Я видела, как они смотрят на тебя. Если хоть одна прикоснётся...
— Я разорву её. И любого, кто посмотрит на тебя.
— Договорились.
Мы лежали в машине, голые, в пятнах его спермы и моих соков. За окнами проплывали огни ночного города. Я прижалась к нему и чувствовала, как его сердце постепенно успокаивается.
— Я ревную, — сказал он тихо. — Я никогда не ревновал раньше. Никого. А тебя — до бешенства. До желания убивать.
— Это плохо?
— Не знаю. Это новое. Я не умею с этим справляться иначе.
— Кроме как трахать меня до полусмерти?
— Это лучший способ.
— Тогда трахай меня почаще. Может, научишься.
Он усмехнулся. Поцеловал меня в лоб.
— Ты невозможная.
— Я знаю. Но я твоя невозможная.