Корсаро мёртв. «Белая вдова» за решёткой. Империя, которая угрожала нам, рассыпалась в пыль. Ярослав сдержал слово. Он всегда его сдерживал. Даже когда это казалось невозможным.
Прошла неделя после финальной операции. Неделя тишины, восстановления, долгих разговоров и ещё более долгих ночей. Раны Ярослава заживали. Царапины на груди и плечах, оставленные ножом «Вдовы», превратились в тонкие розовые полоски. Я каждый вечер обрабатывала их, хотя он ворчал, что это ерунда и он не маленький. Но мне нравилось заботиться о нём. Нравилось касаться его тела. Нравилось чувствовать, как его мышцы расслабляются под моими пальцами.
Бал отменили. Вместо него мы планировали медовый месяц. Настоящий. Париж, Рим, может быть, Токио. Ярослав сказал: «Выбирай. Весь мир — твой». И я выбирала, листая путеводители, как обычная женщина. Не дочь Дона. Не жена мафиозного босса. Просто женщина, которая хочет увидеть мир вместе с любимым мужчиной.
Сегодня я приехала в офис Северовых — старую штаб-квартиру у порта, где всё ещё решались дела. Не для того, чтобы участвовать в операциях. Просто забрать Ярослава. Мы договорились поужинать в новом ресторане на побережье. Первый выход в свет после войны. Первый вечер, когда мы можем быть просто мужем и женой.
Я надела новое платье. Чёрное, облегающее, с глубоким вырезом до талии и открытой спиной. Шёлк струился по телу, как вода. На ногах — шпильки с красной подошвой. Волосы уложила в мягкие волны. Когда я посмотрела на себя в зеркало, то подумала: «Вот она. София Северова. Жена самого опасного человека в городе. И самая счастливая женщина».
Офис был почти пуст. Только Дэн сидел за столом в приёмной, разбирая какие-то бумаги. Увидев меня, он улыбнулся. Мы прошли долгий путь с тех пор, как он смотрел на меня как на чужачку.
— Он у себя, — сказал Дэн. — Заканчивает последние документы.
— Последние?
— Мы закрываем офис на время вашего отпуска. Так что сегодня — финал.
Я вошла в кабинет мужа. Ярослав сидел за столом, просматривая бумаги. Он был в белой рубашке с закатанными рукавами. Татуировки на предплечьях выглядывали из-под ткани. Волосы чуть растрёпаны. Он не брился пару дней, и лёгкая щетина делала его лицо ещё более мужественным. Когда он поднял глаза и увидел меня, его взгляд изменился. Из сосредоточенного стал голодным. Он отложил ручку и откинулся в кресле.
— Вау, — сказал он.
— Это всё, что ты можешь сказать?
— Нет. Но с остальными словами я подожду до ресторана.
— А до ресторана ещё час.
— Значит, у нас есть время.
Я подошла ближе, обошла стол. Он развернулся в кресле и притянул меня к себе. Я села к нему на колени, чувствуя его возбуждение сквозь брюки. Он всегда был готов. Всегда хотел меня. Это была одна из тех вещей, которые я любила в нём больше всего. Не просто страсть. Постоянное, непрекращающееся желание.
— Ты специально надела это платье? — спросил он, проводя пальцами по моей спине.
— Какое?
— То, которое сводит меня с ума.
— Может быть. А что?
— А то, что до ресторана мы можем не доехать.
Он поцеловал меня. Глубоко, медленно, с чувством собственника. Его язык скользнул в мой рот, и я ответила, запуская пальцы в его волосы. Его руки блуждали по моему телу — по спине, по бёдрам, по груди. Он сжал мои ягодицы и прижал меня ближе. Я чувствовала его эрекцию — твёрдую, горячую, упирающуюся в моё бедро.
— Я хочу тебя, — прошептала я.
— Здесь?
— Да. Прямо сейчас.
— Дэн за дверью.
— Дверь закрыта.
Он усмехнулся. Поднял меня, усадил на край стола. Я откинулась на спину, опираясь на локти, пока он расстёгивал ремень и спускал брюки. Его член вырвался на свободу — уже твёрдый, с набухшими венами, головка покраснела и блестела от выступившей смазки. Он не стал снимать брюки полностью — просто спустил их до колен. И мне это понравилось. Спешка, адреналин, ощущение запретного.
Он задрал моё платье до талии. Трусики сорвал одним движением — те затерялись где-то под столом. Я развела ноги и позволила ему войти. Он не готовил меня долго. Знал, что я уже мокрая. Знал, что я хочу его так же сильно, как он меня. Его член вошёл в меня одним толчком — глубоко, до упора. Я вскрикнула, схватившись за край стола. Бумаги, которые он только что подписывал, слетели на пол, но ему было плевать. Мне тоже.
— Твоя киска такая тугая, — прошептал он. — Каждый раз как в первый.
— Это потому что ты большой.
— Я знаю.
Он начал двигаться. Медленно, размеренно. Входил до конца, выходил почти полностью и снова входил. Я смотрела вниз, на то, как его член исчезает во мне. Как мои половые губы обхватывают его, растянутые, покрасневшие. Как мой клитор набухает от каждого движения. Это зрелище заводило меня ещё сильнее.