— Ты!..
— Это чтобы ты запомнила, — сказала я спокойно. — Я — София Руссо Северова. Принцесса. И я не плачу. Я не жалуюсь. И я не вызываю охрану. Я действую сама. Если ты ещё раз приблизишься к моему мужу, если ты ещё раз войдёшь в его офис, если ты ещё раз произнесёшь его имя — я уничтожу тебя. Не его руками. Своими.
Я наклонилась ближе, так что мои губы почти коснулись её уха.
— Ты думаешь, я просто красивая жена? Ты ошибаешься. Я — дочь Лучано Руссо. Я выросла среди людей, которые убивают за косой взгляд. И если ты думаешь, что я не способна на то же самое — проверь. Рискни. Сделай шаг в мою сторону. И ты узнаешь, почему моего отца боялись даже такие, как твой.
Я выпрямилась и улыбнулась.
— Хорошего дня, Карина. Приятного аппетита.
Я развернулась и вышла из ресторана. За моей спиной повисла тишина. Я знала, что все взгляды устремлены на меня. И мне было плевать. Я сделала то, что должна была. Поставила стерву на место.
Дома я скинула туфли, налила себе бокал вина и села на диван. Руки дрожали. Не от страха — от адреналина. Я сделала это. Реально сделала. Я, та самая София, которая ещё полгода назад сидела в золотой клетке и мечтала о свободе. Теперь я сама была свободой. И никто не смел угрожать моему дому.
Через час приехал Ярослав. Он вошёл в гостиную, и я сразу поняла: ему доложили. Его лицо было мрачным. Но когда он увидел меня — спокойную, с бокалом вина, — его выражение изменилось. Сначала недоверие. Потом — что-то похожее на восхищение.
— Мне доложили, — сказал он, садясь рядом. — Ты вылила вино на Карину Волконскую.
— Да.
— В ресторане. При всех.
— Да.
— Зачем?
— Она угрожала нашему браку. Я ответила.
Он помолчал. Потом взял мой бокал, сделал глоток.
— Ты понимаешь, что её отец — старый партнёр моего отца? Что это может создать проблемы?
— Понимаю. Но я не могла позволить ей думать, что она может безнаказанно приближаться к тебе.
— Я сам мог с ней разобраться.
— Мог. Но это был женский бой. Я должна была выиграть его сама.
Он долго смотрел на меня. Потом его губы дрогнули в улыбке.
— Ты невозможная женщина.
— Я знаю.
— Ты понимаешь, что теперь она может попытаться отомстить?
— Пусть пытается. Я готова.
Он взял моё лицо в ладони.
— Я люблю тебя, София. Больше, чем когда-либо. Ты — моя принцесса. Моя воительница. Моя жена.
— И я никому тебя не отдам.
— Не отдашь. Я знаю.
Он поцеловал меня. Сначала мягко, потом глубже. Его руки скользнули по моему телу — по плечам, по талии, по бёдрам. Я ответила с той же страстью. Ревность, злость, адреналин — всё это требовало выхода.
— Я хочу тебя, — прошептала я.
— Здесь?
— Везде.
Он поднял меня и понёс в спальню. Мы раздевали друг друга на ходу, оставляя одежду по всему коридору. К тому времени, как мы упали на кровать, мы оба были обнажены.
— Ты не представляешь, как ты меня заводишь, — сказал он, нависая надо мной. — Когда я услышал, что ты сделала, я хотел смеяться и трахать тебя одновременно.
— Так сделай это. Трахай меня.
— Нет. Сегодня — по-другому. Сегодня ты заслужила награду.
Он начал целовать меня. Медленно, тщательно, покрывая поцелуями каждый сантиметр тела. Шея. Плечи. Грудь — он задержался там надолго, посасывая соски, пока я не начала стонать. Живот. Бёдра. Внутренняя сторона бёдер — там он целовал до тех пор, пока я не начала умолять.
— Пожалуйста, Ярослав. Я хочу тебя. Сейчас.
— Потерпи. Ты заслужила это.
Его язык коснулся моего клитора — и я выгнулась дугой. Он работал медленно, тщательно, доводя меня до грани и останавливаясь. Снова и снова. Его пальцы были внутри меня, растягивали, готовили. Я стонала, умоляла, требовала.
— Пожалуйста! Я больше не могу!
— Можешь. Я знаю твоё тело.
И когда я уже была на грани безумия, он вошёл в меня. Медленно. Глубоко. До самого конца. Я закричала. Его член заполнил меня полностью, касаясь каждой стенки, каждого нервного окончания.
— Смотри на меня, — приказал он.
Я открыла глаза. Он смотрел на меня с такой любовью и страстью, что у меня перехватило дыхание.
— Ты — моя. Навсегда. Никакая другая женщина не сравнится с тобой. Ты понимаешь это?
— Да.
— Повтори.
— Я твоя. Навсегда.
Он начал двигаться. Медленно, размеренно, как всегда после наших «приключений». Это был секс-награда. Секс-поклонение. Он не трахал меня. Он любил меня. Каждым движением. Каждым взглядом. Каждым словом.
Я кончила первой. Сильно, с криком, который он заглушил поцелуем. Он — следом, изливаясь в меня глубоко и обильно. Мы лежали, обнявшись, и не могли отдышаться.
— Ты — самая удивительная женщина, — сказал он. — Я знал, что ты дерзкая. Но чтобы вылить вино на дочь Волконского...