Рашид усмехнулся.
— Ты многого не знаешь, Северов. Мир больше, чем твой порт. Война не закончилась со смертью Корсаро. Она только начинается. И ты в ней — пешка.
— Может быть. Но сегодня пешка ставит мат.
Я выстрелил. Один раз. В голову. Рашид упал на стол, кровь растеклась по бумагам. Я опустил пистолет и выдохнул.
— Объект ликвидирован, — сказал я в рацию. — Зачистка завершена. Возвращаемся.
Операция заняла чуть больше часа. Мы потеряли одного бойца, ещё двое были ранены. Но враг был уничтожен. Остатки империи Корсаро перестали существовать. Я возвращался домой на рассвете. Грязный, уставший, но живой. Дэн вёл машину, я сидел на пассажирском и смотрел, как над портом встаёт солнце. Кроваво-красное, как всегда после боя. Я думал о Софии. О том, как она ждала. Как её тело дрожало подо мной несколько часов назад. Как она сказала: «Возвращайся ко мне». И я вернулся.
В пентхаусе было тихо. Я скинул бронежилет у порога, стянул грязную водолазку, прошёл босиком в спальню. Она спала. Свернулась калачиком на нашей кровати, прижимая к себе мою подушку. Её лицо было безмятежным. Моя принцесса. Моя причина.
Я разделся до белья и лёг рядом. Она тут же придвинулась, почувствовав тепло, положила голову мне на плечо. Её рука скользнула по моей груди — и замерла, нащупав повязку. Пустяковая царапина, которую я получил, когда один из людей Рашида попытался ударить меня ножом. Я даже не заметил её в горячке боя.
— Ты ранен, — прошептала она, просыпаясь.
— Царапина. Уже обработал.
— Ты обещал вернуться целым.
— Я вернулся целым. Царапина не в счёт.
Она открыла глаза и посмотрела на меня. В её взгляде были страх, облегчение, любовь — всё сразу.
— Всё кончено?
— Да. Рашид мёртв. Остатки Корсаро уничтожены. Теперь — точно всё.
— Ты говорил это и в прошлый раз.
— В прошлый раз я ошибался. Теперь — нет.
Она прижалась ко мне крепче. Я обнял её, закрыл глаза.
— Спи, — сказал я.
— А ты?
— Я тоже. Теперь можно.
И я уснул. Впервые за долгое время — без сновидений. Без войны. Просто спал, прижимая к себе женщину, которую любил.
ГЛАВА 31. ОГОНЬ РЕВНОСТИ
София.
Мир снова стал тихим. После гибели Рашида и окончательного разгрома остатков империи Корсаро в нашу жизнь вернулось подобие нормальности. Ярослав занимался портами, я — домом, собой, иногда помогала отцу с финансовыми отчётами. Вечерами мы ужинали вместе, разговаривали, занимались любовью. Всё было так, как я мечтала. Почти.
Но в нашем мире тишина никогда не длится долго. Три недели спустя в город приехал Лоренцо Марино. Итальянский партнёр моего отца, владелец сети казино в Милане. Высокий, смуглый, с глазами цвета тёмного шоколада и улыбкой, от которой женщины падали в обморок. Он носил костюмы ручной работы, говорил с лёгким акцентом и смотрел на меня так, будто мы были знакомы всю жизнь. Мы и были знакомы. Когда-то. До Ярослава. До всей этой войны.
Лоренцо приехал обсуждать новый проект — совместное казино на нейтральной территории. Идея принадлежала моему отцу: объединить капиталы Руссо, Марино и Северовых, чтобы создать крупнейшую игорную зону на юге страны. Ярослав согласился участвовать. Бизнес есть бизнес.
Первая встреча прошла в офисе. Лоренцо был обаятелен, профессионален, говорил чётко и по делу. Когда он увидел меня, его лицо осветилось улыбкой.
— София! Ты стала ещё красивее. Замужество тебе к лицу.
— Спасибо, Лоренцо. Ты тоже неплохо выглядишь. Миланский воздух явно полезен.
— Миланский воздух — ничто без миланских женщин, — он поцеловал мне руку, задержав её в своей на секунду дольше, чем требовал этикет. Я почувствовала на себе взгляд Ярослава — тяжёлый, обжигающий. Мой муж сидел во главе стола и смотрел на Лоренцо так, будто прикидывал, с какой стороны удобнее свернуть ему шею. Я знала этот взгляд. Видела его раньше — когда бригадир прижимал меня на танцполе, когда Карина приходила в офис. Ревность. Дикая, неконтролируемая, опасная.
Переговоры длились несколько часов. Лоренцо предлагал цифры, сроки, схемы. Всё было разумно, выгодно, логично. Я присутствовала как представитель Руссо — отец не смог приехать лично, у него были дела в Риме. Ярослав слушал, задавал вопросы, но я видела: он напряжён. Его челюсть сжата, пальцы сжимают подлокотники кресла. Он был похож на тигра, готового к прыжку.
После переговоров Лоренцо предложил поужинать вместе. «В честь старого знакомства и нового партнёрства», — сказал он, глядя на меня. Ярослав сухо ответил: «Мы придём». И мы пришли.
Ресторан был дорогим, на вершине холма, с видом на город. Лоренцо заказал вино — лучшее, какое было в карте. Он рассказывал о Милане, о новых проектах, о том, как скучал по нашему городу. Я смеялась его шуткам. Иногда — слишком искренне. Иногда — слишком долго. Я видела, как мрачнеет лицо мужа, как он молча пьёт виски, не притрагиваясь к еде. И не могла остановиться. Я не делала ничего предосудительного — просто была собой. Но этого оказалось достаточно. В какой-то момент Лоренцо положил свою ладонь на мою, рассказывая что-то о Тоскане. Совершенно невинный жест. Дружеский. Но я почувствовала, как воздух в ресторане сгустился. Ярослав поставил бокал на стол с такой силой, что стекло треснуло. Виски разлилось по белой скатерти янтарной лужей. Лоренцо отдёрнул руку. Повисла тишина.