Я подошёл сзади. Она не обернулась, но я знал: она чувствует меня.
— Куришь, — сказал я. — Не знал.
— Ты многого обо мне не знаешь.
— Узнаю.
Я выбил сигарету из её пальцев.
— Эй! — она развернулась, глаза метали молнии. — Ты что себе позволяешь?
— Не порть товар, — сказал я спокойно.
— Товар? — она задохнулась от возмущения. — Я тебе не товар!
— Конечно, товар. Ты сама сказала: твой отец продал тебя. Мой отец купил. Теперь ты моя собственность.
Она замахнулась, чтобы ударить меня по лицу. Я перехватил руку, прижал к перилам. Её тело оказалось зажато между мной и холодным металлом. Я навис над ней, чувствуя, как она дышит — быстро, прерывисто. Её грудь вздымалась под шёлком. Глаза горели.
— За что? — спросил я тихо.
— Что?
— За что ты хотела ударить? За правду?
— За ту ночь, — выдохнула она. — За то, что ты сделал. За то, что я тебе позволила. За то, что ты...
— За то, что ты кончила подо мной? — я наклонился ближе. Мои губы почти касались её уха. — За то, что тебе понравилось? За то, что ты сбежала, потому что испугалась — не меня, а себя?
Она молчала. Её дыхание сбилось.
— Я помню каждый звук, который ты издавала в ту ночь, — продолжал я шёпотом. — Каждую царапину на моей спине. Каждый раз, когда ты выкрикивала «ещё». Ты не притворялась. И сейчас ты тоже не притворяешься.
Я отпустил её. Отошёл на шаг.
— Ты можешь ненавидеть меня, принцесса. Можешь бросаться бокалами. Можешь сбегать. Но ты будешь моей. Не только по бумагам. По-настоящему. Я терпеливый. Я подожду.
Она смотрела на меня. Грудь вздымалась. Глаза блестели — кажется, от слёз. Но плакать при мне она не будет. Гордая. Сильная. Моя.
— А если я никогда не сдамся? — спросила она.
— Сдашься, — я усмехнулся. — Твоё тело уже сдалось три месяца назад. Разуму нужно время. У нас вся жизнь впереди.
Я развернулся и пошёл обратно в зал. У двери обернулся.
— Кстати, принцесса. Красное тебе идёт. Но в следующий раз надень чёрное. Траур по твоей свободе.
Я вошёл в зал. Гости аплодировали очередному тосту. Отец поднял бокал: «За молодых!» Я взял бокал, улыбнулся. Ярослав и София Северовы. Звучит неплохо.
Вечер продолжался. Я пил виски, улыбался гостям, хлопал отца по плечу. Но мысли мои были на террасе, с ней. С девчонкой в красном платье, которая ненавидела меня и хотела одновременно. Которая была моим трофеем, моим наказанием и моим призом.
Три месяца назад я думал, что потерял её навсегда.
Теперь я знал: она никуда не денется.
Ярослав Северов своих не бросает. И не отпускает.
Глава 2.1 ТРИ МЕСЯЦА НАЗАД. ТА НОЧЬ
Ярый.
Я приехал в «Нейтрал» поздно вечером. Со мной была девица — блондинка, модель, имени не помню. Она что-то щебетала про Париж, про показы, про свою карьеру. Я не слушал. Я вообще редко слушал женщин. Они были для меня фоном, шумом, способом сбросить напряжение. Ни одна не задерживалась дольше пары ночей.
В «Нейтрал» я приехал по делу. Нужно было встретиться с одним человеком, обсудить груз. Но человек не пришёл — слился, испугался, спрятался. Я был зол. Злость требовала выхода. Я оставил блондинку у бара и пошёл искать кого-нибудь, на ком можно сорваться.
А потом увидел её.
Она сидела у бара одна. Красное платье — короткое, откровенное. Тёмные волосы рассыпаны по плечам. Карие глаза, в которых плясали черти. Она пила шампанское и смотрела на толпу с выражением лёгкого презрения, как королева, случайно оказавшаяся среди черни.
Никого из итальянского клана я тогда в лицо не знал — по крайней мере, женщин. Дочь Лучано Руссо? Я о ней слышал, но никогда не видел. Говорили, красивая. Говорили, папочка бережёт её как зеницу ока. Говорили, девственница. Но эта девушка у бара не выглядела как девственница. Она выглядела как неприятность, которую хочется найти.
Я подошёл.
— Скучаешь куколка?— бросил я, садясь рядом без приглашения.
Она повернулась ко мне. Смерила взглядом с ног до головы. Не как другие женщины — с восхищением или страхом. С интересом. С вызовом.
— Скучала, пока ты не подошёл. Теперь тошнит.
Я усмехнулся. Острый язычок. Мне нравилось.
— Острый язычок. Умеешь им пользоваться?
— Не с тобой. Ты не в моём вкусе.
— Врёшь, — я заказал виски и посмотрел на неё в упор. — У тебя зрачки расширены. Ты хочешь меня.
Она расхохоталась. Не фальшиво, не жеманно. По-настоящему.
— Ты себя переоцениваешь, русский.
— Я никогда себя не переоцениваю. Я себя знаю.
— И кто же ты?
Я наклонился ближе. Запах вишни и кожи ударил в нос.