Вечером я вернулся домой. Марко уже спал. София ждала меня в гостиной. Я сел рядом и рассказал ей всё. О балканцах, о связях с Корсаро, о том, что угроза всё ещё существует.
— Мы справимся, — сказала она.
— Знаю.
— Ты нервничаешь.
— Нет. Просто хочу убедиться, что вы в безопасности.
— Мы в безопасности. Потому что у нас есть ты.
Она прижалась ко мне. Я обнял её и закрыл глаза. Завтра — новые дела. Новые угрозы. Но сегодня — тишина. Сегодня — мы вдвоём. И завтра тоже будем.
ГЛАВА 37. ТЕНИ БАЛКАН
София.
Марко спал. В детской горел ночник, отбрасывая на стену мягкий голубой свет. Я стояла в дверях и смотрела на сына — его крошечная грудная клетка мерно поднималась и опускалась, ресницы чуть подрагивали во сне. Ему снилось что-то хорошее — уголки губ дёргались в подобии улыбки. Я могла стоять так часами. И часто стояла.
За моей спиной раздались шаги. Тяжёлые, уверенные. Я знала этот звук. Я узнала бы его из тысячи.
— Опять смотришь? — Ярослав обнял меня сзади, положил подбородок на мою макушку.
— Он так мирно спит. Не могу оторваться. Ты знаешь, что он сегодня впервые перевернулся сам?
— Знаю. Дэн прислал видео. Я чуть не разбил телефон, когда смотрел.
— Ты преувеличиваешь.
— Нисколько. Я держал его в руках, смотрел, как наш сын переворачивается на животик, и чуть не выронил трубку. Спроси у Дэна.
Я улыбнулась и прижалась к нему спиной. От него пахло морем, металлом и кофе. Запах порта. Запах моего мужа.
— Как прошёл день? — спросила я.
— Напряжённо. Но продуктивно. Балканцы отступили. Пока.
— Что значит «пока»?
— То и значит. Они не отказались от своих планов. Просто затаились. Война никогда не заканчивается, принцесса. Ты знаешь это.
Я знала. После всего, что мы пережили — Корсаро, «Белая вдова», похищение, перестрелки, — я перестала верить в окончательный мир. Но я верила в него. В моего мужа. В его силу. В его обещание.
— Ты голоден? — спросила я.
— Да. Но еда подождёт.
— Что ты хочешь?
— Тебя.
Он развернул меня к себе и поцеловал. Медленно, глубоко, как всегда после долгого дня. Его руки скользнули вниз по моей спине, сжали ягодицы. Я застонала ему в губы.
— Тише, — прошептал он. — Разбудишь Марко.
— Тогда иди в спальню.
Он подхватил меня на руки и понёс. Я обвила его шею, вдыхая его запах. Мой муж. Мой зверь. Мой.
В спальне он положил меня на кровать и начал раздевать. Медленно, пуговица за пуговицей. Его пальцы касались моей кожи, и каждая клеточка моего тела отзывалась на эти прикосновения. Он знал меня лучше, чем я сама. Знал, где нужно задержаться. Где надавить сильнее. Где поцеловать.
— Ты такая красивая, — прошептал он, стягивая с меня блузку. — Даже после родов. Даже после бессонных ночей. Даже когда уставшая.
— Ты льстишь.
— Я никогда не льщу. Я говорю правду.
Его губы прошлись по моей шее, по ключицам, по груди. Он целовал мои соски, посасывая их до тех пор, пока я не начала извиваться под ним. Его рука скользнула вниз, под кружево трусиков, и я почувствовала его пальцы там, где уже было влажно.
— Ты готова, — сказал он.
— Всегда.
Он снял с меня трусики, разделся сам и лёг сверху. Его член упёрся в мой вход, горячий и твёрдый. Я развела ноги шире, приглашая его.
— Смотри на меня, — прошептал он.
Я открыла глаза. Он смотрел на меня с такой любовью, что у меня перехватило дыхание. В его серых глазах больше не было войны. Только мы. Только наша семья. Только будущее.
Он вошёл в меня медленно, заполняя до предела. Я застонала. Он начал двигаться — размеренно, глубоко, с той же уверенностью, с какой управлял своей империей. Его бёдра вбивались в меня ритмично, его губы шептали моё имя, его рука нашла мой клитор и начала ласкать его в такт движениям.
— Ты моя, — прошептал он. — Навсегда.
— Навсегда.
Оргазм накрыл нас одновременно. Я выгнулась дугой, вскрикнула, чувствуя, как его сперма заполняет меня — горячая, обильная, родная. Он упал рядом, тяжело дыша. Мы лежали, обнявшись, и молчали.
Потом Марко заплакал. Ярослав поцеловал меня в лоб и встал.
— Я сам. Спи.
— Ты уверен?
— Да. Я хочу.
Он натянул штаны и вышел. Я слышала, как он ходит по детской, как его голос — низкий, хриплый — напевает колыбельную. Марко затих. Я закрыла глаза и улыбнулась. Мой муж. Мой защитник. Мой певец колыбельных.
Следующие две недели прошли в спокойном ритме. Ярослав занимался портом и параллельно копал под балканцев. Я занималась Марко и постепенно возвращалась к обычной жизни. Мы были счастливы. Но я знала, что за горизонтом сгущаются тучи.
Однажды вечером Ярослав пришёл домой позже обычного. Его лицо было мрачным. Он сел за стол, налил себе виски и молча выпил.