— Мои читатели — это мои партнёры. А журналисты — это...
— Ярослав, — София мягко сжала мою ладонь. — Будь вежлив. Анна, возможно, мой муж даст вам интервью в другой раз. Но не сегодня. Сегодня мы отдыхаем.
Анна перевела взгляд на Софию. Улыбка стала шире, но в глазах мелькнуло что-то острое.
— Конечно, синьора Северова. Я понимаю. Но, может быть, вы сами согласитесь на интервью? Женский взгляд на бизнес и семью — это то, что сейчас нужно нашей аудитории.
— Возможно, — София улыбнулась так же холодно. — Свяжитесь с моим секретарём.
Журналистка кивнула и отошла. Я выдохнул.
— Спасибо.
— Ты чуть не послал её куда подальше.
— Потому что хотел.
— Я знаю. Именно поэтому я вмешалась.
Мы продолжили обход. Но через полчаса я снова заметил Анну. На этот раз она стояла слишком близко к бару, где я заказывал виски. Слишком близко.
— Ярослав, — она улыбнулась. — Простите за настойчивость. Я просто хотела сказать, что ваша жена — удивительная женщина. Вы счастливчик.
— Я знаю.
— Но, знаете, в нашем мире счастье — вещь хрупкая. Особенно когда вокруг столько угроз. Греко не остановятся. Вы же понимаете это?
Я посмотрел на неё. В её глазах больше не было профессионального интереса. Там был интерес другого рода. Она придвинулась ближе — слишком близко для журналистки, берущей интервью. Её пальцы коснулись моего рукава.
— Если вам нужна поддержка... информационная или любая другая... я могу помочь. У меня есть связи. И я умею хранить секреты.
— У меня есть жена. И мне не нужна помощь.
— Жена — это прекрасно. Но иногда мужчине нужно... разнообразие.
Я убрал её руку со своего рукава.
— Ещё раз прикоснёшься ко мне — и я забуду, что ты женщина. Ты поняла?
Она побледнела, но улыбку не потеряла.
— Я поняла. Простите. Не хотела вас обидеть. Всего хорошего, Ярослав.
Она исчезла. Я залпом допил виски и оглянулся. София стояла в другом конце зала, разговаривая с каким-то гостем. Рядом с ней был мужчина. Молодой, смуглый, в дорогом костюме. Сын Греко. Я узнал его по фотографиям из досье. Марко Греко. Тёзка моего сына. Он держал её за руку — слишком долго для обычного приветствия. И улыбался. А она улыбалась в ответ.
Кровь ударила мне в голову. Я двинулся через зал, не замечая гостей, которые расступались передо мной. София увидела меня и, кажется, поняла по моему лицу, что сейчас будет. Она попыталась что-то сказать, но я уже схватил сына Греко за плечо и развернул к себе.
— Руки убрал. От моей жены. Живо.
— Ярослав! — воскликнула София. — Это просто беседа!
Марко Греко поднял руки в примирительном жесте.
— Прошу прощения, синьор Северов. Я не хотел вас оскорбить. Просто выражал восхищение вашей супругой. Она очаровательна.
— Она моя. И твоё восхищение ей не нужно. Передай отцу: если он хочет говорить — пусть говорит со мной. А не посылает сына клеиться к моей жене.
Марко Греко усмехнулся.
— Мой отец не посылал меня. Я сам решил познакомиться с женщиной, о которой столько слышал. Но теперь я вижу, что слухи не врут. Вы действительно... эмоциональны.
— Ты даже не представляешь насколько.
— Приятного вечера, синьора Северова, — он поклонился Софии. — Синьор Северов. Надеюсь, мы ещё встретимся. В более спокойной обстановке.
Он ушёл. Я смотрел ему вслед, сжимая кулаки. София тронула меня за плечо.
— Ты в своём уме? Это был сын Греко! Ты чуть не устроил сцену!
— Он прикасался к тебе.
— Он просто держал меня за руку! Это этикет!
— Плевать на этикет. Он смотрел на тебя как на добычу.
— И что? Я не его добыча. Я твоя. Но это не значит, что нужно набрасываться на каждого, кто на меня посмотрит!
Я схватил её за локоть и вывел на террасу. Холодный воздух ударил в лицо. Мы стояли над огнями города, и я пытался успокоиться.
— Ты ревнуешь, — сказала она.
— Да. И что?
— Это глупо. Я люблю тебя. Я не смотрю на других мужчин.
— А он смотрит на тебя. И эта журналистка смотрит на меня. Все смотрят. Все хотят того, что у нас есть. И я ненавижу это.
— Тогда перестань быть таким заметным, — она усмехнулась. — Стань невидимым. Тогда никто не будет смотреть.
— Ты смеёшься.
— Потому что это смешно. Ты — самый опасный человек в этом зале. Ты победил Корсаро. Ты держишь порт. Ты уничтожил «Белую вдову». А ревнуешь меня к какому-то итальянскому мажору с прилизанными волосами.
— У него не прилизанные волосы.
— Это неважно. Важно то, что ты мой. А я твоя. И точка.
Она взяла моё лицо в ладони и поцеловала. Жёстко, требовательно. Я ответил. Мои руки сжали её талию, притянули ближе.
— Поехали домой, — прошептал я.