Я взяла её за руку. Впервые за много лет. Её пальцы были холодными, но она сжала мои в ответ. Мы сидели у фонтана, две женщины рода Руссо, и курили одну сигарету на двоих.
— Ты боишься завтрашнего дня? — спросила мама.
— Очень.
— Это нормально. Страх — не слабость. Страх — это инстинкт. Слабость — это когда ты позволяешь страху управлять тобой. А ты не позволяешь.
— Я просто жду. Это всё, что я могу.
— Иногда ждать — самое трудное. Труднее, чем сражаться. Твой муж дерётся. А ты — ждёшь. И это требует не меньше сил.
Я прижалась к ней. Она обняла меня, и это было так неожиданно, так тепло, что слёзы навернулись на глаза.
— Спасибо, мама.
— За что?
— За то, что ты здесь. За то, что ты есть. За то, что прожила эту жизнь и не сломалась. Ты сильнее, чем думаешь.
— Ты тоже.
Мы сидели так до рассвета. Говорили о прошлом, о будущем, о Марко, о Ярославе, об отце. О том, как странно устроена жизнь: враги становятся мужьями, матери становятся подругами, страхи превращаются в силу. Когда первые лучи солнца позолотили кипарисы, я встала.
— Мне пора. Марко скоро проснётся.
— Иди. Я посижу ещё.
Я пошла в дом, но у двери обернулась.
— Мам, ты была хорошей матерью. Просто я этого не понимала.
Она улыбнулась сквозь слёзы:
— Иди уже. А то я расплачусь, а это не по-руссовски.
Я рассмеялась, поднялась в детскую, взяла Марко на руки. Он открыл глаза, улыбнулся беззубой улыбкой и сказал: «Па-па». Будто знал, о ком я думаю.
Весь день прошёл в ожидании. Я не могла есть, не могла читать, не могла ни на чём сосредоточиться. Марко чувствовал моё напряжение и капризничал. Я качала его, пела, носила на руках, но мысли были далеко. Там, в порту, где готовился бой. Где мой муж проверял оружие и смотрел на карту. Где Дэн отдавал последние приказы. Где всё должно было решиться.
К вечеру я не выдержала. Передала Марко маме, оделась в простое чёрное платье без украшений, взяла машину и поехала в порт. Охрана у ворот узнала меня и пропустила без вопросов. Я поднялась в штаб, где на первом этаже, в комнате отдыха с видом на доки, сидел Ярослав. Он склонился над столом, разбирая какую-то схему, но когда я вошла, поднял голову, и его глаза расширились от удивления.
— София? Что ты здесь делаешь? Ты должна быть в особняке.
— Я не могла там сидеть. Я должна была увидеть тебя. Перед...
Я не договорила. Он понял.
— Ты сумасшедшая. Если Греко узнают, что ты здесь...
— Они не узнают. А если узнают — я готова. Я — Руссо. Я — Северова. Я не прячусь.
Он посмотрел на меня долгим взглядом. Потом встал, подошёл, взял за плечи.
— Ты невозможная женщина.
— Я слышала это раньше.
— Потому что это правда.
— Тогда не трать время на слова.
Он поцеловал меня. Я ответила — голодно, отчаянно, как будто это был последний поцелуй. Война могла начаться в любую минуту. Смерть стояла за дверью. Но здесь и сейчас были только мы.
— Я хочу тебя, — прошептал он.
— Тогда возьми меня. Здесь. Сейчас.
Он подхватил меня и посадил на стол. Бумаги слетели на пол. Я обвила его талию ногами, расстегнула ремень, стянула брюки. Он сорвал с меня трусики, даже не разрывая — просто сдёрнул вниз, и я услышала, как трещит кружево. Его член был горячим, твёрдым, и когда он вошёл в меня, я вскрикнула от неожиданной глубины.
— Тише, — прошептал он, хотя сам дышал тяжело, сбивчиво. — Весь штаб услышит.
— Пусть слышат. Пусть знают, что я твоя.
Он начал двигаться. Быстро, жёстко, с той же яростью, с какой завтра пойдёт в бой. Его пальцы сжимали мои бёдра, наверняка оставляя синяки. Мне было плевать. Каждый толчок отдавался во всём теле, выбивая из меня воздух, страх, сомнения. Оставалась только страсть. Только он. Только мы.
— Ты вернёшься, — прошептала я, глядя ему в глаза.
— Вернусь.
— Поклянись.
— Клянусь жизнью. Клянусь тобой. Клянусь Марко. Я вернусь.
Он кончил с моим именем на губах. Я — с его. Мы замерли, прижавшись друг к другу. За окном, в порту, гудели краны и мигали предупредительные огни. Война ещё не началась, но мы уже победили.
— Теперь иди, — сказала я, поправляя платье. — И возвращайся скорее.
— Я люблю тебя, София.
— Я знаю. И я тебя. Иди.
Он поцеловал меня в последний раз и вышел. А я осталась стоять посреди кабинета, прижимая к груди сломанные кружева, и молилась. Первый раз в жизни — молилась. За него. За нас. За будущее.
ГЛАВА 48. ФИНАЛЬНАЯ БИТВА
Ярослав.
Ночь перед боем я провёл в штабе. Не спал — просто сидел в кресле, глядя на карту порта, и прокручивал в голове каждый шаг. София уехала обратно в особняк Руссо два часа назад. Её запах всё ещё держался в воздухе — вишня и что-то тёплое. Я приказал Дэну усилить охрану особняка. Если что-то пойдёт не так, они должны быть готовы эвакуировать её и Марко. Но я знал, что всё пойдёт так.