Знаете, у парней помимо органа ниже есть мозги. Почему-то все дамочки про это забывают, считая, что достаточно красивой внешности и парочки волшебных трюков в стиле Гарри Гудини. Они и рассуждают подобным образом: мол, чем парням думать — весь мозг по бубенчикам растекся, как мороженое по формочкам.
С Дианой, я думал, будет так же. Ну, уверена в себе тридцатилетняя профурсетка, бывает. Когда ее рука пробралась под резинку, задевая член и сжимая его пальцами, на секунду эндорфин вспрыснулся в кровь невероятным количеством. Она просто прошлась вдоль, немного оттягивая кожицу — ерунда, но столько эмоций за раз.
Один прием героина похож на нереальный оргазм. Цитатники из ванильных пабликов ВК в чем-то правы: только сортом этого наркотика является не женщина, а ее умения. В данном случае мне досталась невероятно опытная партнерша. Диана божественно целовалась, не пытаясь вылизать мне до блеска десны, и знала точную грань между «пожамкать» и «приласкать». Я задрал повыше юбку ее платья, радуясь тому, что оно так легко поддается. Кружево белья под пальцами достаточно немного поддеть и потянуть вниз, чтобы освободить нас обоих от лишней одежды.
Уже настроился, герой. Чуть подбросил Диану, и ее макушка встретилась с потолком машины. Хоть трактор покупай, честное слово.
А затем вспышка боли заставила разжать пальцы, прекратить стягивать кружевные трусы с задницы моей подруги на ночь и выругаться полным словарным с цензом для взрослых. Женское колено попало прямо по разбухшему возбужденному члену, и это было больно. Очень, очень больно. Настолько, что несколько минут мне понадобилось, дабы прийти в себя и отдышаться, пока Диана благополучно перебралась обратно на пассажирское сиденье, затем поправила одежду, волосы и даже макияж. Вот так просто, не особо огорчаясь сексуальному облому и открывая дверцу, чтобы выбраться наружу.
— Сука, — выдыхаю, глядя на нее и сжимая руль в попытке унять дрожь. Если мне придется потом в больнице лечить собственный ЧТО, хочу хотя бы знать, за что. — Обязательно было это делать?!
— Иногда, мой милый мальчик, победа остается не за сильнейшим, — подмигивает стерва, захлопывая дверь, крикнув напоследок:
— Заставь меня запомнить твое имя, если хочешь большего!
Мы не в дешевом бульварном романе, где идиот с разжижением мозга бегает за объектом страсти. Именно поэтому, когда схлынул приступ, я просто выдохнул, поправил одежду и тронулся с места. В конце концов, стоять посреди дороги было глупо. Пока ночной город с яркими огнями смазывался в некрасивое пятно за окнами, я раздумывал о произошедшем.
Неужели она хотела, чтобы я бросился за ней? Или ей тоже было скучно?
Наш секс закончился бы через час с учетом прелюдий. Мне нужно на работу, а ей, возможно, домой к мужу, детям, сорока котам или любимому вибратору. Хотя — кто знает этих женщин. Может фетиш у нее такой: молодых парней дергать за половые органы.
У круглого старого здания рядом с радиотелевизионной башней останавливаюсь и пару минут просто вглядываюсь в темноту парковки, освещенной лишь несколькими фонарями. Возле черного входа курит «Айкос» охранник Гоша, желтый свет лампы падает на его голубую форменную рубашку. Прикасаюсь к бардачку, открывая его, и достаю белую в синюю полоску упаковку «Диазепама» с пачкой сигарет. По сравнению с «Барбамилом» просто аскорбиновая кислота для ребенка, но ничего сильнее мне нельзя. А ночью чувство тревожности усиливается, особенно когда я знаю, что мне нужно быть в форме. Сейчас в таблетке нет необходимости, однако скоро схлынет возбуждение и меня вновь накроет с головой.
«Ты же любишь меня? Да? Так, как я тебя, Никита».
От горечи таблетки все вязнет во рту, а сигаретный дым, которым я пытаюсь вытравить неприятные ощущения, заполняет легкие. Я все еще ощущаю ее руки на своей груди. Иногда кажется, что это Лена обнимает меня со стороны и шепчет привычные слова в ухо. Она мертва уже три года, однако никуда не делись воспоминания. Они сильнее тех, что мне оставили после себя родители, родной дед и даже двуличные друзья. Сжимая пальцами сигарету, пытаюсь сдерживаться, однако, пока не подействуют лекарства, мне это не поможет.
Меня трясет, и, хватая ртом воздух, сквозь слезы смеюсь, ударяя по рулю раз, другой и третий. Гоша не реагирует на звуки клаксона. За время моей работы на радио в «Часе правды» он настолько привык к моим приступам, что больше не пытается помочь. Ни секс, ни терапия, ни нормальная жизнь не могут вытравить всю грязь из моей головы.