привязанными к нему обломками телеги. - Хватайте его! - Услышал Шурка приказ боярина Афония. - Не дайте ему освободиться! Воины поспешили выполнить приказ боярина, но тут с земли встал Гордей, одновременно отбрасывая от себя трупы и обломки телеги. Шурка невольно восхитился силе и красоте этого богатыря. «Видно, действительно, были на Руси богатыри! - Мысленно возрадовался Шурка. - Жаль, что мы уже не такие!» И тут он услышал приказ боярина Афония: - Нилка, стереги бояришну! - Афоний подбежал к глухонемому и схватил его за плечи. - Ты чем его напоил? Нилка попытался промычать что-то, но Боярин вновь спросил: - От этого зелья так и должно быть? - Нилка быстро закивал головой, давая понять, что вскоре всё стихнет. Афонии немного успокоился и отпустил Нила. Он поспешил к Гордею, на котором уже висело несколько воинов, пытаясь его скрутить верёвками да кожаными ремнями. А парень не собирался сдаваться. Он отшвыривал от себя воинов, пытаясь одновременно освободиться от обломков телеги. Шурке смотреть на него было некогда. Он быстро подбежал к костру, возле которого продолжала стоять Любаша. Достав из пояса Шестипалого Луки чёрный стеклянный пузырёк, он открыл его и вылил всё его содержимое в большой металлический колёл с похлёбкой. Шурка слышал, как радовалась Любаша той заварухе, которую устроил Гордей, но вдруг девушка вскрикнула, словно раненая. - Княже, посмотри! Что с ним? Шурка оглянулся на Гордея. Вокруг него трупов прибавилось. Видно на двух сломанных шеях он не остановился. Но сейчас он стоял недвижим и не реагировал, ни на что. Это привело в замешательство неприятеля. Шурка даже усмехнулся, их растерянности и восхитился игрой богатыря. Он дал знак Любаше, что всё идёт, как надо. Она успокоилась и даже тихо засмеялась. А Гордей продолжал играть «статую». Его взгляд остекленел. Он стоял прямо с опущенными руками на чуть расставленных ногах и ни на что не реагировал. Некоторые воины пытались уколоть его мечами и копьями, но Гордей не реагировал. - Молодец, Гордей. - Тихо на ухо Любаше прошептал Шурка. - Теперь он готов к битве, а ты, Любаша, следи за нами. Лишь я прикажу, бросай всё и беги к нам. Да ничего не ешь и не пей из этого котла. Поняла? Любаша сияла от восхищения. - Я люблю тебя, сокол мой! - Зашептала в ответ она, быстро целуя своего княже в губы. Через мгновение, Шурка уже глухонемым Нилкой устремился к боярину Афонию, который стоял напротив Гордея и «сиял от удовлетворения». - Молодец, Нилка! - Похвалил он глухонемого, лишь только тот приблизился. - А когда им можно будет руководить? Нилка попытался указать на солнце и показать его закат и восход. - Понятно. - Подытожил его пантомиму боярин Афоний. - Завтра к утру? Хорошо! И в это время послышался топот лошадиных копыт. Всё воины быстро развернулись в направлении этого звука, а через мгновение на поляне появились пять конников. Шурка - Нилка внимательно присмотрелся к ним и сердце его похолодело. Возглавлял это отряд боярин Андрей!!! « Опять силы не равные! - Подумал Шурка. - Не успел Гордей уложить на землю пятерых воинов, как они тут же прибавились, да ещё и конники! Что же делать?» Но так же был удивлён и боярин Афоний. - Андрей? Ты? Откуда ты здесь взялся? Ведь ты был с Шестипалым Лукой! А где Лука? Боярин Андрей ничего не отвечал. Он с удивлением рассматривал всё, что происходило на поляне. Взор его остановился на глухонемом. - Нилка? - С удивлением спросил он. - Ты, что здесь делаешь? А где бояришна Сереброва? Где кони? Где ещё одна грозовая девица? Шурка заметил, как «остолбенела» Любаша от появления боярина Андрея и решил действовать. Он упал на землю и пополз, на карачках, к коню боярина Андрея, что-то лепеча. Боярин спрыгнул с коня и рывком поднял его с земли. - Что случилось? Кто мне ответит? - Может, этого сделаю я. - Сказал боярин Афоний, подходя брату. - С ними в дороге что-то случилось. Как сказала мне бояришна, на них напали в лесу. Она ничего не помнит. Её ударили по голове. Очнулась, а рядом только Нилка. Он её сюда привёл. Бояришна была привязана к нему верёвкой. Так что не ругай его. Он слуга хороший. И он теперь мой слуга. Отпусти его! Боярин Андрей замер от удивления. - А ты знаешь, что произошло у Мамая? - Вскричал Андрей. - Там произошёл такой пожар! Сначала сильный грохот, а затем пламя спалило всю нашу дань и весь шатёр Мамая. В пожаре сгорел Шестипалый Лука. Понимаешь? Что мы с тобой без него? Кто нас теперь будет слушать и слушаться? Афоний усмехнулся в ответ. - У меня тоже будет свита, как у и Шестипалого Луки. - Заговорил он, обнимая глухонемого за плечи. Он подвёл его к Гордею, который продолжал стоять статуей. - Вот первый мой воин! И его сделал Нилка. Он сделает для меня ещё много таких богатырей. И меня будут уважать и бояться! - Тебя?! - Вскричал Андрей, подбегая к ним. Он с таким удивлением посмотрел на Гордея, что это рассмешило его брата. - Что, Андрей, удивлён? - Сказал он. - Завтра к утру я буду им повелевать, но смех боярина Андрея его остановил. Боярин стал смеяться, да так, что слёзы выступили у него на глазах. Прошло время, прежде чем он успокоился. - Ты думаешь, что одного зелья глухонемого достаточно для этого? - Сквозь смех и слёзы, спросил он. - Так знай, что этого не достаточно. Последнее, что делал Лука для этого... - Андрей замолчал, с усмешкой осматривая Гордея. - Он должен вдохнуть в него свой дух. А кто это сделает теперь? Ведь Лука-то сгорел! Боярин Андрей вновь рассмеялся, видя растерянность своего брата. А Шурка в это время отчаянно искал «своё тайное оружие» - длинные палки с боевым патроном на конце, которые он спрятал под телегу с Гордеем. Сейчас они находились в груде обломков от телеги. «Вот два петуха? - Думал Шурка, кривя глаза на бояр, которые продолжали ругаться. - Сцепились за жирный кусок, да так, что готовы глотки друг другу драть! А ещё братья? - Шурка присел и стал разгребать обломки телеги, ища своё «оружие». - А это надо использовать против них! - Вдруг эта мысль обожгла его голову. И Любаша мне в этом может помочь!» Делая вид, что напуган потасовкой между братьями, он отбегает к Любаше и прячется за её спину. -Любаша, - зашептал он ей в ухо, - помогай. Делай вид, что ты ещё под воздействием заклятья, которое на тебя наложил Шестипалый Лука. Только теперь ты должна зародить ревность между братьями. - Шурка кивнул на бояр, которые продолжали ругаться, стоя возле Гордея. - Выбери одного и любезничай с ним, а другого заставь ревновать. Поняла? - А тебе больно не будет, сокол мой? - Тихо спросила она. - Не беспокойся за это. Я переломлю шею любому, если только он позволит себе тебя обидеть. Так что действуй, лада моя. Вбей клин между этими петухами! Любаша засмеялась и, пригладив себя по бокам, чарующей походкой пошла к братьям. Её приближение они заметили и перестали ругаться. Шурка следовал за нею, делая вид, что прячется за её спиной от страха перед братьями. Любаша подошла к боярам и обратилась к Афонию, полностью игнорируя боярина Андрея. -Какие красивые вы, братья бояре! - Заговорила она, одаривая поочерёдно обоих мужчин чарующей улыбкой. И тут её взгляд остановился на Гордее. Она внимательно присмотрелась к его глазам и, повернувшись лицом к Шурке - Нилки, вдруг приказала. - Уведи его в кусты нужду справить. Посмотри на него?! Он уже переполнен! Ты хочешь, что б он лопнул? Я - бояришна Сереброва и не намерена смотреть на его нечистоты! Выполнять, что я приказала! Нилка не верил своим ушам. Любаша оказалась умнее его. Он ведь даже об этом не подумал. И сейчас, глядя на Гордея, он понял, как было уже тяжело богатырю. А вот женская душа это заметила и пришла на помощь. Нилка быстро подошёл к Гордею и взял его за руку. Он рванул богатыря за руку и тот, сдвинувшись с места, послушно последовал за ним в кусты. Шурка заметил, что оба боярина на это даже не среагировали. Они были полностью поглощены очарованием Любаши, которая зря время не теряла. Толкнув Гордея в кусты, Шурка оглянулся и заметил, что обстановка накалилась до красна. Любаша выбрала боярина Афония и «строила ему глазки», одновременно бросая милостивые взгляды и на его брата. А этого боярин Андрей выдержать не мог. - Не трогай её! - Приказал он брату Афонию. - Она оморочена зельем Луки и говорит не то, что думает. Видел бы ты, какой она была волчицей, когда была сама собой. - Ну и пусть! - Встал на защиту Любаши Афоний. - Чем плохо? Мне она нравится и я ей мил. Смотри, как она ко мне ластится. Чем жена не хороша?! К тому же ещё и бояришна из рода богатого новгородского боярина Сереброва. - Он обнял Любашу за талию и обратился к ней. - Бояришна, а ну скажи, люб ли я тебе? Любаша улыбнулась и погладила его по округлой бороде. - Люб ты мне, боярин, сильно люб. - Сказала она. - Ты добрый, а вот боярин Андрей - злой. Посмотри на него. Волком смотрит. Ты его сторонись. Он хитрый. Он может тебя отравить. Ой!!! - Любаша вдруг воскликнула и зажала рот ладошкой. - Что со мной? Мне что-то надо сделать? Я не помню!- Любаша «вошла в роль околдованной зельем» и наслаждалась ею. - Боярин Афоний, что со мной? Я не помню, что мне надо делать? Мне надо куда-то идти и что-то.... Боярин Афоний обнял её за плечи и зло посмотрел на брата. - Доволен? - Зло произнёс он. - Довёл девицу до истерики? Завидуешь что ли, что меня она выбрала? Эх, и злыдень ты, Андрей! Каким был, таким и остался!... Боярин Афоний приказал чинить телегу, а сам повёл Любашу к костру.