а Афония и понимал, что пришла пора «возродиться в самого себя». Он мысленно прикинул сложившуюся обстановку. «На стороне боярина Афония было десять воинов разной национальности и только два из них были славянами. Пять воинов продолжали спать на земле.- Шурка присматривался к богатырям за спиной боярина Афония и понимал, что они не очень-то и дружны между собой, то есть на помощь друг другу не пойдут. - Хорошо! На нашей стороне были два воина, Гриня и Гордей, девушка - боец Забава, и спецназовец Александр Светлов. Итого четверо против одиннадцати. Явный перевес противника. Но, если считать, что Гордей возьмёт на себя трёх воинов, Забава - двух, Гриня - тоже двух, то ему останется совладать с тремя воинами. Не так уж и плохо для хорошей заварушки!» Терять было нечего, и Шурка решился. Он скинул с себя плащ Шестипалого Луки и прокрутил на пальце свою кольцо. И тут же услышал одновременный ох всех людей на поляне. Любаша, Гордей и Забава, а за ними и Гриня охнули с удовольствием и восхищением, а все остальные с явным испугом. Некоторые воины за спиной боярина Афония даже присели или свалились на землю. И не мудрено... Перед всеми на поляне стоял богатырь в рубахе с красной вышивкой. Его курчавые волосы связаны тонким кожаным ремешком на затылке. Красивое и мужественное лицо нахмурено. Он внимательно смотрел на боярина Афония и не испытывал страха перед ним. Куда делся глухонемой Нилка, вечно со страхом, лебезящий у ног братьев бояр?! Боярин Афоний сглотнул слюну и тихо спросил:- Кто ты? Откуда ты здесь взялся? - А, когда к этому богатырю подошёл ещё один, недавно стоящий неживой статуей, и встал рядом, боярин повысил свой голос. - Где Нилка? Что вы с ним сделали? Кто вы такие? - Мы-то русские люди! Мы - руссичи! А вот кто вы, братья бояре? - Спокойно ответил Шурка. - Я князь Лаврентий Боголюбский! А это, - Шурка положил руку на плечё Гордею, - мой брат названный Гордей Родина! Прошу любить и жаловать. - Что?! Мне, боярину Псковскому, жаловать смерда, пусть даже и названного брата князя? - Взревел боярин Афоний. - Да никогда в жизни! Пусть падёт передо мной ниц, а не то... Но договорить Афоний не успел. Шурка ухватил его за ворот боярского наряда и притянул к себе. - Ну, и редкостная же ты дрянь, боярин Афоний.- Сказал он, глядя в глаза боярину. - Это тебе следует кланяться ему, потому что завтра на рассвете битва будет. Великая битва, которая в веках прославит именно род Гордея, а не твой. Именно такие, как Гордей да Гриня сокрушат войско Мамая. И руководить войском буде Московский князь Дмитрий. И прозвище ему народ русский даст. Дмитрием Донским его будут величать. И победить он Мамая завтра 8 сентября 1380 года. И сбежит с земли русской этот мурза, скроется в своём Лукоморье, да и сгинет в нём. Помни это! До конца своей жалкой жизни, помни! Шурка отшвырнул боярина Афония в сторону его брата. Боярин Андрей поймал брата и чуть скривился в лице, не то от боли в плече, не то от стыда за брата. Но на них Шурка больше внимания не обращал. Он обратился к десятку воинов, которые даже не попытались прийти на помощь своему боярину. - Послушайте меня, воины. - Сказал он. - Вам предстоит сделать выбор. Или вы продолжаете служить боярам или перейдёте на защиту Руси. - Не верьте ему, воины мои! - Вскричал боярин Афоний, оттолкнув от себя своего брата. - Не будет никакой битвы! Никто этого знать не может! Всё это ложь! Никто на Руси не посмеет встать супротив великой орды. И нам не стоит бояться Мамая. Он нас защитит! Мы выплатили ему дань! Всю сполна выплатили! - Он приблизился к Шурке, но близко не подошёл, и прищурившись заговорил. - Надо ещё посмотреть, что ты за князь такой? Не слышал я ранее о княже Боголюбском! А может ты самозванец? И тут вскричал Гриня. - Это княже Лавр Боголюбский! Голову свою даю за моего княже! - Он вклинился между Шуркой и Афонием. - Отец его князь Московский послал его на учение к крёсному отцу. И княже мой пошёл за ним, за отцом своим крёстным, свет Пересветом, в помощь войску князя Дмитрия на побоище Мамая. - Замолчи, смерд, ты врать-то тоже можешь. - Усмехнулся боярин Афоний. Шурка понял, что воины боярина Афония полностью на его стороне. Некоторые даже закивали в согласии его словам. - Перестань, Гриня, бисер перед свиньями метать. - Спокойно сказал Шурка, положа руку на плечё своего оруженосца. - Пусть не верит нам, зато может поверить своему брату. - Так значит, боярин Афоний, ты Мамаю дань выплатил всю сполна? - С усмешкой в голосе продолжил говорить Шурка. - Это не те телеги с тюками из телячьих шкур, которые привёз в стан Мамая твой брат, боярин Андрей, во главе с Шестипалым Лукой? - Да! - Гордо ответил боярин Афоний и так же гордо посмотрел на своего брата. - Мы откупились от Мамая! Более того, мы просили его поставить нас во главе бояр Псковских и ценный подарок дали. - Да сгорела вся твоя дань, и ценный подарок синим пламенем вместе с шатром Мамая! - Воскликнул Шурка, усмехаясь. - Так что все ваши труды пошли прахом и не быть тебе, боярин Афоний, наместником Мамая в великом граде Пскове! - Врёшь!!! Не может быть?! - Вновь вскричал боярин Афоний и с надеждой посмотрел на брата. - Андрей, что он говорит? Ты же отвёз Мамаю дань и наше прошение вместе с Лукой? Боярин Андрей с таким ужасом посмотрел на брата, что тот всё понял. - Сгорела вся наша дань?! Так это правда?! - Голос боярина Афония сорвался на крике. Андрей кивнул в согласии и не успел отстраниться от удара брата. Афоний ударил Андрея сначала по щеке, затем по больному плечу и далее замахнулся, не смотря на завывание от боли своего брата. Руку Афония остановила рука Шурки. - Ты, Афоний видно привык руки распускать? Бьёшь и своих и наших, даже брата не пожалел. Ох, и мерзкая у тебя душонка, Афонька! - Шурка отдёрнул Афония от его брата и толкнул к его воинам. - И такому хозяину вы хотите служить, что бы быть так же битыми? И вдруг из числа воинов вышел один белобрысый парнишка. Ростом он был, как Гриня, да и похож на него чем-то. Короткие прямые волосы, курносый нос и масса веснушек на носу. Он смотрел на Шурку голубыми глазами с явным уважением. - Разреши мне, княже, примкнуть к вашему войску. Уж больно по душе вы мне. А боярин этот, - он кивнул в сторону боярина Афония, - всю кровушку из меня выпил. Сил более нету, его терпеть, а тут такая возможность от него избавиться. - Значит, сил нету, а терпишь? Парень кивнул и извинительно улыбнулся. - Хорошо. Вставай рядом с нами, братом нашим будешь. - Сказал Шурка и обратился к боярам. - У меня тоже нету сил вас больше терпеть. Надоели вы мне! Мне дело следует делать, а не с вами попусту болтать. Прощайте, бояре, нам всем в пути пора. Вон, уж солнце на закате... - Иди, не держим. - Со злостью в голосе, произнёс боярин Афоний, но заметив, что Любаша подошла к ним с улыбкой и прильнула к груди княже Лавра, вдруг воскликнул. - Бояришна Сереброва здесь останется! Она моя и я её не отдам! - А тебе ли решать судьбу мою? - Вдруг неожиданно для всех с усмешкой в голосе произнесла Любаша. - Ты дань Мамаю не сберёг! Ты дух Шестипалого Луки не сберёг! А меня решил удержать возле себя? - Но ты же сама говорила, что интерес у тебя к нам. - Боярин Афоний произнёс и с надеждой посмотрел на своего брата Андрея. Боярин Андрей тут же подтвердил слова брата, потирая, потирая больную руку. - Так я же одурманена была зельем Луки. Не правда ли, боярин Андрей? - Любаша смело смотрела в глаза братьям боярам, не отрываясь от груди Шурки. - А вы, по слабости ума, поверили этому. А теперь освобождена от дурмана. Нет больше Шестипалого Луки и его власти над людьми! Я свободна в выборе! Любаша обняла Шурку за шею и крепко поцеловала. - Дурни вы, братья бояре! - Воскликнула она, опьянённая поцелуем. - Не уж то вы подумали, что я, Сереброва Любаша, променяю своего сокола, своего княже Лавра, на такую мелочь, как вы? Мы же с ним одной судьбой связаны. Мы с ним и дань вашу сожгли и Шестипалого Луку сгубили. Вас здесь вокруг пальца обвели и Мамая победим в битве великой, а вы сидите здесь и не мешайте нам, а то вернёмся и накажем. - Чтобы ты ни говорила, а останешься с нами, бояришна. - Произнёс боярин Афоний и посмотрел на брата. Боярин Андрей нерешительно кивнул и решил поддержать брата. - Бояришна, одумайся! Нас ты знаешь, мы с братом - бояре знатные и горя тебе не принесём. А, мало ли кем, могут назваться люди, не имеющие даже боярской одежды. Ты посмотри на этих людей. Они же одеты в грубую крестьянскую одежду. В холстину и дерюгу. Как же они смеют представляться великой знатью? Не верь им, бояришна, они тебя обманывают, что бы выкуп за тебя взять от отца твоего боярина Сереброва. - Верно, Андрей говорит. - Тут же подхватил брата боярин Афоний. - Ты только послушай, что он навыдумывал. - Афоний ткнул пальцем в сторону Шурки. - Битву какую-то выдумал. Завтра на рассвете, мол, сражение здесь будет. Что за глупость?! Мурза Мамай пришёл дань собрать золотой орде, а не сражения устраивать. Вот мы с братом, заплатили, и он нас отпустил с миром. Порядок на Руси должен быть, а золотая орда тому оплот. - А знаешь, почему тебе нравится, боярин Афоний, жить под татарской ордой? - Вдруг спросил Шурка, делая шаг в сторону боярина Афония.- Потому что не ты под этим гнётом живёшь, а простой люд! Он несёт на своих плечах весь твой оброк для орды да ещё и жизнь тебе сладкую устраивает. - Так жизнь наша устроена! - Воскликнул боярин Афоний. - Кто-то рождён боярином, а кто-то рождён смердом. Ты, - он обратился к Любаше, - рождена боя