Глава 12.
ГЛАВА 12
Шурка, Гриня, Гордей и Любаша стояли на высоком речном обрыве и наблюдали заход солнца. Тёплый осенний ветерок ласкал кожу на лице и вносил благодать в душу, но на душе у Шурки было непокойно. Он осматривал местность и никак не мог понять, в каком направлении им следует двигаться дальше. Крутой обрыв вёл к реке, вдоль которой расстилалось широкое холмистое поле. С обеих сторон поля стоял лес. С левой стороны березняк, довольно редкий. За ним виднелась высокая колокольня и крыши домов небольшой деревни. А с правой стороны поля стояла дубрава, уплотнённая множеством кустарников. Поле заканчивалось высоким холмом с большим камнем на его вершине. - Что же делать? - Тяжело вздохнув, произнёс он. - Куда идти? Остаётся около двенадцати часов, а я ещё даже не видел Пересвета! Гриня с удивлением посмотрел на своего княже и сказал: - Княже мой, как же ты забыл то место, где мы с тобой на этот берег переправлялись? Вон он, за теми кустами! - Гриня указал пальцем в сторону, куда все обратили своё внимание. - Смотрите, там песок виден, а далее отмель речная. Мы там с тобой, княже, на берег вышли. - Не может быть? - Удивился Шурка. - Так значит, я сделал большой круг, и новь вернулся на этот берег. За большим холмом лежит стан Мамая, а за березняком находится деревня Забавы. - Верно. - Утвердительно кивнул Гордей. - Я тоже из той деревни. - Ну, значит это судьба. Что ж, идём на берег, там должны быть остатки костра. Может, сумеем рыбу поймать, да зажарить её на огне. Уж больно есть хочется. Там и подождём войско Московского князя. Увидим, как оно будет переправляться на этот берег. Это должно произойти этой ночью. - Сказал Шурка. - Откуда ты это знаешь, княже Лавр? - Спросил Гордей, спускаясь с косогора, вслед за Шуркой и Любашей. - Поверь моему слову, Гордей. Я знаю. Спускайтесь быстрей, а то я от голода завою. - Не стоит беспокоиться о еде, княже мой. - Ответил Гриня, поспешая вслед, идущему впереди его, Шурке. - Я об этом уже побеспокоился... Но только, когда вся компания наконец-то вышла на берег реки, Грини удалось рассказать, как он добыл еду. Оказалось, пока Шурка и Любаша с Забавой занимались ранеными воинами, да успокаивали слабонервных братьев - бояр, Гриня обследовал все их пожитки и конфисковывал все съестные запасы. Вскоре на большое льняное полотенце были им выложены следующие богатства: два жареные, почти целые, степные зайца и два каравая хлеба; несколько реп, головок лука, яблоки и морковь; небольшой глиняный горшочек с крутым овсяным киселём. - Ну, Гриня, - восхитился Шурка, - хотел тебя поругать, да язык не поворачивается на это. Ты же спас нас от голодной погибели. Молодец! Так держать! Но больше так не делай. Ты же у своих брал? - Да какие они свои? - Запротивился Гриня. - Свои на своих не нападают! Вот пусть теперь голодными и походят. - Хитёр ты, Гриня, но, по сути, прав. Пусть поголодают, а нам голодать негоже. Сейчас костёр разведём, да разогреем всё это, да как съедим, так сразу на душе полегчает. - Да где же нам огня добыть? - Удивился Гордей.- Забыли мы его взять с поляны. - Не переживай, а наломай кустарника для костра вместе с Гриней. А огонь добыть - это моя забота. Гордей и Гриня поспешили выполнять приказ. С ними ушла и Любаша, а Шурка подошёл к пепелищу от костра, который он разжёг этой ночью. Возле пепелища, на песке валялись остатки от шапки Грини, из которой Шурка в своё время выкроил и сделал себе сапоги. В песок были воткнуты несколько сухих палок, которые в то время послужили ему сушкой для мокрой одежды. Шурка наломал этих палок и бросил в костёр. Собрал сухую траву и с помощью зажигалки зажёг костёр, который не сразу хотел разгораться. К моменту возвращения его друзей с охапкой наломанных веток, костёр уже вошёл в силу и радовал своим теплом. Гордей бросил охапку веток в костёр и опустился рядом с ним на песок. - Как же ты огонь добыл? - Удивился он, обращаясь к Шурке. - А вот с помощью этой штучки да сухой травы.- Ответил Шурка, щёлкая перед ним своею зажигалкой. Огонь зажигалки вспыхнул и заколыхался на ветру. Тут же охнул Гриня, засмеялась Любаша, а Гордей так шарахнулся от Шурки, что чуть не угодил в костёр. - Господи. - Только и успел сказать он, перекрестился и сел на песок.- Как же так? Откуда это? Что за колдовство? - Это не колдовство! Это зажигалка - вещь, с помощью которой можно зажигать огонь. - Усмехнувшись, ответил Шурка. Он сел рядом с Гордеем на песок и показал, как она работает. Затем он положил зажигалку ему в ладонь и сказал.- Дарю её тебе. Пользуйся и обо мне не забывай, но ею не хвастайся, а то ещё и впрямь сочтут всё за колдовство. Шурка оставил Гордея разбираться с подарком, а сам, проткнув зайцев палкой, стал нагревать их над костром. И в это время он заметил два маленьких пакетика, возле костра. Он поднял пакетики. На одном была надпись «соль», а на другой - «перец». «Должно быть, я выронил их из своего пояса, пока сушился да грелся этой ночью. - Понял Шурка. - Вот сейчас-то они нам и пригодятся, а то у них здесь вся еда не солёная». Шурка вскрыл пакетики и сдобрил ими обоих зайцев. Меж тем Гриня с Любашей наблюдали за Гордеем, который любовался своим подарком и его огнём. - Всё, хватит развлекаться, пора трапезничать! - Воскликнул Шурка, привлекая всеобщее внимание, когда запах от жареных зайцев взбунтовал желудок. Через несколько минут, трое голодных людей трапезничали, поглощая пищу каждый по-своему. Любаша ела мясо зайца с морковью, макая её в густой овсяный кисель. Гордей уплетал зайца с репой и луком, чередуя их с горбушкой хлеба, щедро намазанного киселём. Гриня зачерпнул краюшкой хлеба овсяный кисель, отправил его себе в рот и тут же откусил кусок репы. Шурка последовал примеру Грини, но ко всему этому добавил ещё и мясо зайца. Было так вкусно, что он от блаженства закрыл глаза. - Как вкусно! - Услышал он восхищение Гордея и посмотрел на него. Парень поглощал зайца, макая его куски прямо в овсяный кисель, и закусывал хлебом и репой. - Никогда раньше такой вкусноты не едал... Гриня, ты чего зайца не ешь? Аль не по вкусу? Гриня прожевал, проглотил свою еду и с удивлением посмотрел на Шурку. - Как же я могу брать княжью еду с княжьего стола? - Искренне с удивлением спросил он. - Негоже это. Пока ты сам не оставишь мне своей еды, я это сделать не смею. - Да какая же здесь княжья еда? - С удивлением воскликнул Шурка, обводя рукой всю нехитрую снедь, лежащую на льняной скатёрке. - Ты же сам её конфисковал у воинов. - Вот эту еду я и ем. - Ответил Гриня и вновь откусил кусок хлеба, сдобренного киселём. - А мясо - это княжья еда. Я зайцев взял из сумы боярина Андрея. - Утвердительно закончил он свою речь и, почему-то, перекрестился. Гордей при последних его словах тоже положил недоеденный кусок зайца на скатёрку и виновато посмотрел на Шурку. Он чуть кивнул головой, в согласии с Гриней, и опустил глаза. - Ну, вы и темнота?! - Тяжело выдохнув, сказал Шурка. - Мы же с вами совсем недавно дрались плёчо в плечо, как братья. И теперь вы мне отказываете в трапезе?! Я сам лично разогрел зайцев на костре и пригласил вас к своему столу! Гордей и Гриня переглянулись. - А ведь верно. - Сказал Гордей и толкнул Гриню в плечо. - Ты так меня напугал, что я чуть не подавился. Княже сам нас пригласил к столу! Чего же ещё тебе надо? Проси прощения! Гриня тут же бухнулся на землю и, уткнувшись лбом в песок, взвыл, но резкий голос Шурку тут же его остановил. - Гриня! - Вскричал он. - Замолчи и ешь! Еда стынет, а он воет. Ешь, а то выпорю! Гриня я таким усердием принялся жевать мясо зайца, репу, хлеб, что все заулыбались. Вскоре вся пища была уничтожена. Любаша сходила к реке, вымыла горшочек и принесла в нём чистой речной воды. Она протянула горшочек Шурке, но тот отказался. - Сначала надо воду прокипятить. Нельзя пить сырую воду! - Сказал он и поставил горшочек в костёр. - Там есть микробы. Их надо уничтожить кипячением воды. Эх, чайку бы сейчас, да покрепче! И только теперь он понял, какое удивление вызвали эти слова у его друзей. Они смотрели на него, как на полоумного, а Гордей даже перекрестился. «Господи, что я несу?! - Мысленно остановил себя Шурка. - Это же 14 век?! Какой чай? В каком же веке Россия чай попробовала? А, да ладно! Что же они пили? Только сырую воду? Нет, это негоже». Шурка вздохнул и сказал. - Я князь и значит, я лучше знаю, что следует делать. Так? - Он дождался слабого кивка Грини, Гордея и улыбки Любаша. - Так вот, воду из реки следуе