Глава 13.
ГЛАВА 13
Шурка с таким удивлением посмотрел на Гриню, что тот немного удивился. - Меня всегда удивляла способность отче Пересвета предугадывать события, которые будут происходить.- Решил дать разъяснения оруженосец. - Вот, когда мы впервые узнали о тебе, княже, отче Пересвет мне сказал, что однажды ты меня очень удивишь и даже жизнь спасёшь. Так это и произошло. А затем немного подумал и добавил, что ты и его удивишь и поможешь сохранить жизнь самому московскому князю Дмитрию! Шурка не знал, что сказать. Затем чуть усмехнулся и махнул рукой. - Он, что экстрасенс что ли, твой отче Пересвет? Глаза Грини замерли в непонимании, но потом он тряхнул головой, как бы что-то отгоняя от себя, и сказал: - Я не знаю такого духовного звания. Отче Пересвет был послушником Троицкого монастыря. Был чернецом у самого Сергия Радонежского. Ты, княже, по малости лет, вряд ли это знаешь, но... - Но он и брат его Родион Ослябя были отправлены в войско московского князя на великое сражение против орды Мамая. - Решил сказать Шурка то, что знал ещё со школьной скамьи. Гриня на минуту замер с открытым ртом. - Господи, княже мой, откуда ты всё это знаешь? Мы же тебя встретили только в Дмитровском Ряжском монастыре совсем недавно! Мы вдвоём с отче прибыли туда на молебен, в тайне от князя Дмитрия и без Ослябя. Отчё говорил, что должен быть наедине с Богом. Он ждал откровение от Бога, а встретил тебя, княже. Твоя матушка прислала тебя в этот монастырь по причине усмирения твоего буйного нрава. - Гриня виновато посмотрел на Шурку - Лавра и решил продолжить свою речь. - И надо сказать, что твой нрав смог усмирить только отче Пересвет. Он подошёл к тебе и спросил: « Что ... - Что мне надо для жизни? - Удивляясь самому себе, сказал Шурка. - И я ответил: «Быть с тобой, отче». Гриня улыбнулся и кивнул. - И с той минуты тебя, княже, словно подменили. А отче Пересвет стал беспокоиться о тебе и заботится, как о сыне. Меня к тебе тенью приставил. Да отчитал меня, словно окаянного, когда я без тебя в войско вернулся. Пригрозил, что, если не найду княже Лавра и назад не верну, то самолично голову мне снесёт и Бога не побоится. Грех-то, какой?- Гриня перекрестился несколько раз, отдавая земные поклоны. И вдруг в их разговор встрянул Яков. - Это удивило и нас тоже. - Сказал он и только теперь подошёл к Грине и Шурке поближе. Выражение его лица сменилось. Былое высокомерие и явная неприязнь сменились на заинтересованность и любопытство. Только теперь Шурке удалось рассмотреть Якова получше. Высокий худой парень без явных признаков силы в плечах. Даже под металлической кольчугой, его грудь была впалой и сутулой. Зато гонору в его словах и выражении лица было, хоть отбавляй. - Да, нас с отцом тоже ни мало удивило твоё появление в войске вместе с Пересветом. - Повторил Яков и подошёл ещё ближе. Он внимательно с прищуром посмотрел Шурке в глаза. - Скажи мне, Лавр, без утайки, ты действительно сын княжны Марфы Боголюбской в девичьи Замятиной, дочери Псковского боярина? Шурка почувствовал какой-то подвох в словах Якова и поэтому прислушался к внутреннему голосу Лаврентия. И вдруг он почувствовал, как в душе всколыхнулся былой непокорный нрав княже Лавра. И Шурка решил его не сдерживать. Он сделал шаг к Якову и, ухватив его за кольчугу, притянул к своему лицу. - Что, Яшка, никак не можешь успокоиться по поводу моего рождения? Всё норовишь, меня укорить, что нагулян я мамкою? А сам-то ты уверен, что рождён от отца своего? - Шурка с удовлетворением отметил, как забеспокоился молодой человек. - Ослябя, отец твой, широк в плечах, да могуч. Глаза его черны, как ночь, а волос рыжий. А ты посмотри на себя. Белобрысый веснушчатый парень с зелёными глазами. А фигура? Глиста глистой! - Последнее выражение Шурка добавил от себя, перекрывая волю княже Лавра, который хотел сказать, что Яков слишком худ и слаб. Яков заморгал, в страхе озираясь на своих воинов, которые стояли вдалеке, и слышать этих слов не могли. Он попытался вырваться из цепких рук Лавра, но не смог. - Ладно, ладно, успокойся, Лавруша. - С трепетом в голосе, заговорил Яков.- Я не знал, что ты так горяч и не сдержан перед воинами и смердами. Успокойся. Вспомни, что ты всё же княже. - Всё же княже. - Передразнил Шурка парня. - Да же в интонации унижаешь. Ох, и мелкая у тебя душонка, Яшка. Но, несмотря на это, я прошу тебя, не возвращайся в войско до завтрашнего вечера. Выдумай причину, что бы оправдаться. Скажи, что я отобрал у тебя коней. - Зачем мне это? - Чтобы в живых остаться, Яшка. Завтра поутру на том поле, что за лесом лежит, битва будет великая. И ты там погибнешь. - Не бреши, Лавр. - Зло ответил Яков и рванулся из рук Шурки. Тот его выпустил. - Мне ведомы помыслы князя Московского и битву поутру, он затевать не собирался. - Что? - Шурка вдруг понял, что ничего не понял. - Что ты имеешь в виду? Завтра должна быть битва, которая во всей истории будет называться Куликовским сражением. - Опять твой гонор, Лавр, мутит твою голову. Не зря отче Пересвет так за неё беспокоиться. Он говорил нам с отцом, что беспокоиться за тебя, что твой нрав часто выдаёт желаемое за действительное. Шурка не стал больше тратить время на разговоры с Яковом, он отвернулся от него и поискал глазами Гриню. Тот внимательно рассматривал шлем убитого воина и иногда почёсывал свой затылок. - Гриня, ты чем озадачен? Ты же что-то хотел сделать, а только затылок чешешь! - Вскричал Шурка, изрядно напугав оруженосца. - Я вот думаю, что одного факела нам мало. А вдруг с ним что случиться. Следует сделать ещё один факел. - Так делай! Что ты стоишь? - Так для этого мне ещё нужен ещё один шлем, а его мне никто не даёт. Шурка быстро подошёл к рыжеволосому воину, который ещё недавно хотел схватить Любашу, и сорвал с него шлем. - На, возьми этот. - Передавая шлем в руки Грини, сказал он. - Да пошевеливайся. Вечер сгущается, скоро совсем потемнеет. Только совсем не понимаю, зачем нам факелы? От реки достаточно света, к тому же мы пойдём вдоль её, никуда не сворачивая. - Князь Дмитрий приказал всем своим воинам в тёмное время передвигаться только с факелами, что бы ни быть перебитыми своими же воинами. Дело в том, что ордынцы ходят во тьме без огня. Глаза у них видят