ние, убедился, что тот без сознания. - Отдохни, браток, с полчасика, а у меня дела.- Сказал он, вынимая из нательного пояса нож. Он быстро разрезал шапку пополам и приладил половинки к своим ступням. Закрепив мех резиновой лентой и пластинками суперклея, получил приличную обувку. - Здорово получилось, даже не ожидал! - Восхитился своей работой Шурки и прошёлся немного по песку. - А теперь надо что-то сделать с одеждой. Спустя минут пять-десять, перед спящим Гриней, стоял боец в суконных штанах и укороченной холщёвой рубахе. Рукава её были оторваны и разрезаны на полоски. Концы их он связал и получил вполне сносную верёвку-бечёвку, длиной три метра. Одев поверх рубахи металлический пояс князя Лавра, он прикрепил верёвку к нему, а нож закрепил на лодыжке правой ноги, с помощью резиновой ленты. И только теперь обнаружил на поясе прикреплённый мешочек, сделанный из кожи и украшенный красивой вышивкой. Шурка развязал его и высыпал на ладонь его содержимое. От удивления он немного ойкнул. На его ладони лежали цветные леденцы, которые он так любил посасывать и которые с ним были постоянно в кармане. Он улыбнулся и тут же кинул один леденец в рот. - Хоть что-то приятное в этой промозглой погоде. - Сказал он, вернул леденцы в мешочек и привязал его к поясу. Его курчавые волосы до плеч и борода уже высохли. Волосы заправил за уши и обвязал голову самодельной банданой, выполненной из куска сукна, укороченных штанов. Осталось сделать камуфляж. В наличии были только угольки от костра. Через минуту на берегу стоял боец спецназа 14 века, разрисованный углём под бенгальского тигра. - Итак, разведаем, что у тебя внутри Мамаюшка. Страсть, как охота! Послужим Руси-матушке, как можем. Ну, и себя не забудем. - Сказал Шурка, затушил костёр, ещё раз проверил состояние Грини и быстро взобрался на береговой склон. Солнце взошло уже градусов на пять и радовало глаз. Высокие и плотные кусты скрывали Шурку и давали возможность осмотреться. На высокий холм взбирались несколько обозов, нагруженных « под завязку». Волы, тянувшие обозы спотыкались о рытвины нехожей земли и еле тянули свои поклажи. Их подстёгивали люди с хлыстами в меховых одеждах. На одной из повозок сидели люди, привязанные друг к другу и ещё целая вереница людей, перевязанных между собой верёвкой, следовала за повозками. « Эх, жаль, поближе не подойдёшь.- Подумал Шурка. - Холм, как на ладони. Ни кустика, ни траншейки. Придётся подождать, пока они не скроются с глаз». Он вышел из кустов и, не боясь быть замеченным, осмотрелся. Холм был ровным и большим. Шурка прикинул на глаз его высоту. Метров восемь - десять. Ни куста, ни камня на нём не было. Лишь на самой его макушке был какой-то бугор. Вся поверхность холма заросла ковылём и цветным разнотравьем. Воздух, наполненный утренней свежестью, лёгким туманом и запахом трав, начал прогреваться солнышком и день должен быть тёплым. «Удивительно, - подумал Шурка, - как природа пахнет подругом, не так, как у нас». - Он тут же поймал себя на мысли, что думает об этом месте, как о чужой земле. А почему? Ведь это наша земля! Это Россия! Жаль, что не очень-то хорошо он помнил место Мамаево побоища. По занятиям военной истории, он помнил лишь великих полководцев, типа Суворова, Кутузова... Шурка хмыкнул и произнёс: - Ну, что же будем всё разведывать по месту. Надеюсь, что и княже Лавр мне поможет. Шурка прислушался к своему внутреннему голосу, и вдруг ему захотелось пойти налево. Повинуясь этому чувству, он пробежался вдоль кустов, и вскоре заметил небольшую деревеньку с десятком дворов. Ни людей, ни животных, ни дворовых птиц... Тишина, будто все вымерли. Деревенька стояла, прямо на берегу реки, и была окружена небольшим и редким лесом. Шурка двигался, стараясь прямо себя не выдавать. Мало ли кто ещё есть в деревне, всё-таки « военная обстановка». Он вошёл в деревушку и понял, до чего же она бедная. Почти пустые и голые дворы. Огороды, полностью опустошённые от каких-либо овощей...Полная разруха... Он уже шёл открыто по главной улице, хмурился и пристально осматривал каждую избу. «Как Мамай прошёл».- Подумал он и тут же понял всё правдивость этой русской поговорки. Действительно, после нашествия Мамая ничего не осталось! « Как они только избы с собой не уволокли?!» - Думал Шурка, сжимая кулаки. И тут вдруг услышал шорох. Он тут же присел и быстро спрятался за угол покосившейся избы. От неё пахло сыростью и хлебом. Он прижался к её стене и замер. Шорох усилился. Он доносился из-за угла дома. Надо было выглянуть и оглядеться. Шурка присел, и тут же прямо перед его носом появилась детская ладошка, которая ухватилась за срез бревна. Через мгновение показалось и лицо мальчишки лет шести-пяти. Они столкнулись нос к носу и замерли. Лицо ребёнка застыло не то от удивления, не то от ужаса. Зелёные глаза расширились, рот приоткрылся, щёки побледнели. Тёмные волнистые волосы были длиной до плеч и перехвачены вокруг головы берестяным обручем. Холщёвая рубашка была подвязана на талии и укрывала его колени. На ногах ребёнка были лапти с холщёвыми портянками. Чистотой вся одежда не блистала, как впрочем, и лицо мальчика. Он продолжал смотреть Шурке прямо в лицо, не в силах пошевелиться. И тут из-за угла избы показались ещё два мальчишки. Одному на вид было лет пять, а другому года три. То, что дети были братьями, сразу бросалось в глаза. Одно лицо на троих, только цвет волос их и отличал. Старший брат - темноволосый, средний - совершенно рыжий, а вот младший - русоволосый. Старший брат держал за руку среднего, средний брат держал за руку младшего. Вся троица застыла перед Шуркой в немом ужасе, но с интересом в глазах. Шурка не знал, что делать. Он сел на приступок избы и попытался улыбнуться. -Привет. - Сказал он и чуть не закашлялся от волнения. - Кто вы? Чьего роду, племени? Шурка понимал, что своим «боевым раскрасом» напугал пацанов, но и сам он немного был не в себе. А в этом состоянии внутренний голос Лавра молчал, приходилось обходиться словами, которыми владел он сам. - Пацаны, давайте знакомиться, - начал он, но тут же осёкся и поправил свою речь. - Как вас величать? Имена у вас есть? Глаза детей «ожили». Сначала они быстро заморгали и вскоре в них появились смешинки. Шурка ещё раз улыбнулся и немного расслабился. И тут он вспомнил о леденцах! Быстро достал конфеты из поясного мешочка, высыпал их часть на ладонь и протянул детям. Они рассматривали цветные конфетки, но боялись пошевелиться. Шурка взял один леденец и бросил себе в рот. Пососал его и показал детям язык с лежащей на нём конфеткой. Он убрал язык, затем вновь высунул его. Убрал, высуну... Дети сначала заулыбались, а затем младший засмеялся. -Ну, наконец-то, достигли взаимопонимания.- Усмехнулся Шурка, протягивая руку с конфетами поближе к детям. Мальчишки взяли по одной конфетке и положили себе в рот. Вскоре средний брат и младший стали показывать друг другу языки с конфетками и смеяться. - Так, как вас зовут? - Вновь спросил Шурка у старшего брата, который тоже с удовольствием посасывал свою конфету. - Я Мирон, средний - Матвей, а малой - Мирослав. - Ответил старший мальчик и впервые улыбнулся Шурке. - А ты Александр? Шурка не знал, что ответить. Кто он? Княже Лавр или всё же Александр Светлов? - Да, я Александр. - Ответил он без улыбки. - Тогда мы пришли за тобой. Нас матушка послала и повелела тебя привести к ней. Пошли. - Сказал он и взял Шурку за руку. - У нас наказ строгий. Ослушаться не моги! Шурка встал и послушно последовал за братьями, а Мирон продолжал говорить. -Ты иди спокойно с нами, не пугайся. Мы заговорённые. От нас матушка любой взгляд отвела, вот нас никто и не тронул. А то всех поселенцев увели на помощь татарам, а нас не тронули. Матушка и от дома всех отвела. Шурка шагал за детьми, слушал их и осматривался. Деревенька представляла собой жалкое зрелище. Покосившиеся домики, наполовину вросшие в землю, кое-где были разрисованы замысловатыми узорами красного цвета. Очень маленькие окошки, не то с серыми стеклами, не то с натянутой серой плёнкой (Шурка не мог разглядеть), совсем не давали света. Но и вокруг их были видны узоры красного цвета. Вокруг некоторых домиков были огорожены дворики забором из длинных серых брусьев, кое-где проломленных. Во дворах стояли чёрных сарайчики с раскрытыми воротами. Шурка догадался, что там держали домашний скот, но в настоящее время они были пустыми. Кругом разруха. Крыши некоторых сараев проломлены, ворота снесены, внутри полностью всё разграблено. Также и входные двери в некоторые домики тоже были разбиты топором. Вокруг домов лежало много мусора из разбитой глиняной посуды, птичьих перьев, разного тряпья... И самое главное: в деревне никого не было, ни людей, ни животных, ни птиц... Никого... - Мы пришли. - Услышал он голос Мирона и посмотрел в том направлении, которое указал мальчик. - Вон наш дом. Видишь?- Ребёнок указал рукой прямо перед собой. Шурка посмотрел вперед и ничего не увидел, кроме леса, который начинался сразу за деревенькой. Лес был довольно редким из ольхи, березняка и орешника. - Нет, Мирон, я ничего не вижу. - Ответил он и тут же услышал смех ребёнка. - Конечно, не видишь. Он же скрыт от глаз. - Сказал мальчишка и тут же взял Шурку за руку. - А теперь посмотри. Что видишь? Шурка вновь посмотрел на лесок и не поверил своим глазам. Сквозь тонкие стволы деревьев явно виднелся серый домик и двумя оконцами и приоткрытой входной дверью, так же