кинулся и Шурка, вместе с Гриней, вошли внутрь, оставляя за порогом Гордея и Любашу. Внутреннее походное убранство шатра поразило Шурку мгновенно. Вдоль стен стояли восемь воинов с факелами, освещая всё внутренне пространство шатра. Шатёр князя был разбит вокруг плоского камня-валуна, который стал большим столом. Вокруг этого стола на толстых брёвнах, укрытых самоткаными льняными дорожками с затейливым красным рисунком, сидели бояре и воеводы. В центре камня-стола стояла масляная металлическая лампа, с пятью рожками, из которых выбивалось пламя, давая сильное освещение стола. А на самом столе стояли походные княжеские кушанья, состоящие в основном из караваев хлеба, жареного мяса и деревянных кружек с квасом. На краю стола стояло большое металлическое блюдо с яблоками и блюдо поменьше со всевозможной зеленью. Видно это пиршество уже подошло к концу, так как еда была в остатках, а квас был выпит, а кое-где пролит на землю. Бояре и воеводы угощались яблоками, а слуги убирали глиняную посуду с остатками пищи. За этой суетой не сразу все обратили внимание на приход Шурки и Грини. Шурка осматривал пирующих людей, стараясь определить среди них московского князя. И тут он заметил чёрных капор на голове мужчины, сидевшего рядом с красивым молодым мужчиной лет тридцати-сорока. Они тихо разговаривали, не обращая ни на кого внимания. В сердце Шурки что-то кольнуло, и он понял, что сейчас в эту минуту он увидит своего тридцати трёх коленного прадеда: самого Пересвета!!! - Ой, даже сердце сжало. - Тихо произнёс он, обращаясь к Грини, положа руку на сердце. - Ничего, ничего. - Успокоил его оруженосец. - Я доложу князю о твоём прибытии. Гриня быстро оббежал пирующих бояр и подошёл к Пересвету, но обратился он не к нему, а к мужчине, с которым тот беседовал. Через мгновение мужчина встал, и всех вмиг угомонились. Наступила тишина, которая ещё более «сковала сердце и тело» Шурки и заставило «отключить мозги». «Ну, княже Лавр, действую, а я, кажется, отключаюсь на минутку». - Только и успел приказать себе Шурка, прежде чем услышал слова Московского князя. - Бояре и воеводы, к нам наконец-то прибыл княже Лавр, так долго нами жданный. - Голос московского князя был зычным и громким. Он пронёсся по шатру, заставляя всех оглянуться на вход и посмотреть Шурке прямо в глаза. - Надеюсь, что наше терпение будет удовлетворено его рассказом, как на то нам дал своё слово отче Пересвет. Шурка смотрел на московского князя Дмитрия Ивановича, и он ему нравился. Тёмные густые волнистые волосы спадали на плечи князя. Золотой головной обруч княжеского достоинства охватывал его чело. Густые тёмные брови были сдвинуты на переносице. Князь сердился. Это выдавало и напряжение его голоса. Да и да и красивые глаза князя смотрели на Шурку совсем не дружелюбно. Его воинское одеяние было более изысканным, чем у других бояр и воевод. Красивые чеканные латы и кольчуга с набедренниками и наколенниками в сочетании с металлическими перчатками, лежащими рядом с ним на каменном столе, выделяли его княжеское сословие среди бояр и воевод. На каменном столе рядом с князем, стоял его шлем-маковка, украшенный чеканной резьбой с золотыми вставками и длинным наносником, выполненном в виде стрелы. Красный шёлковый плащ завершал его воинское одеяние. И тут рядом с ним с места поднялся Пересвет. Князь и Пересвет были одного роста, но мощность князя в воинском вооружении затмевала собой фигуру отче. К тому же Пересвет был раза в два старше московского князя. Так, по крайней мере. Показалось Шурке. Его седая борода струилась по его груди до пояса, а голова была укрыта чёрным капюшоном - схимником, с вышитым на нём золотом, святым крестом. Александр Пересвет что-то тихо сказал князю и тот кивнул в ответ. Пересвет вышел из-за стола и направился к Шурке. Он остановился в двух шагах от него и посмотрел ему в глаза. Густые полуседые брови отче скрывали его глаза, но когда он приподнял голову. То Шурка чуть не задохнулся от его глаз и всего его лица. На него смотрело лицо его родного отца, только лет на двадцать- тридцать старше. Видно его удивление отразилось на лице Шурки-Лавра. Пересвет вновь сдвинул брови, и, сделав ещё шаг к Шурке, тихо его спросил: - Ты кто? Шурка тоже сделал шаг к нему навстречу и тихо ответил: - Я Александр Светлов, но я и княже Лавр. Выбирай кого хочешь? Я пришёл, что бы говорить с тобой. - Хорошо. - Ответил Пересвет. Он внимательно осмотрел одежду Шурки, задержав своё внимание на затейливом рисунке вышивки его рубахи, и вновь заговорил. - Ослябя тебя видел? - Да. Видел и был ни мало удивлён моему виду. - Не мудрено. Я тоже удивлён. Но я ждал тебя и был готов ко всему, но ... - Пересвет замолчал, но через мгновение продолжил уже новую тему разговора. - Тебе следует рассказать сему собранию то, что ты должен рассказать. Но помни, что убедить князя в чём-либо очень трудно. Тебе придётся предоставить очень весомые доказательства своих слов. И ещё. Знай, что бы ты ни говорил и ни совершал, я буду на твоей стороне, и буду защищать тебя и всё, что ты скажешь, даже если в это не поверю. Пересвет резко развернулся и вернулся к князю. Он что-то тихо сказал ему и сел на своё место. Князь продолжал стоять на, пристально глядя Шурке в глаза. - Мы слушаем тебя, княже Лавр. - Сказал он и сел на своё место. Шурка тяжело вздохнул, сделал два шага вперёд и произнёс: - Уважаемый князь и вы, честное собрание, выслушайте меня. Завтра поутру на том поле, что за рекой Дон, и на которое русское войско сейчас ведёт переправу, будет битва великая. Да такая битва, что прославит силу русского оружия и мужество русских воинов на долгие века... Шурке не удалось продолжить свою речь, потому что его прервал сильный голом князя Дмитрия. - Но мы не собираемся завтра вступать в бой, ни с кем!!! - Вскричал князь, вскакивая со своего места и сбивая рукой свой шлем с камня. Гриня подхватил шлем князя и с испугом уставился на Шурку. - А можно спросить почему? - Тихий голос Шурки обескуражил князя. Шурка понял, что раньше так с князем Дмитрием Ивановичем ещё никто не смел разговаривать. Он взглянул на Пересвета и убедился в своей правоте по каменному выражению его лица. - Великий князь, - вновь заговорил он, стараясь придать голосу уважительную интонацию, - ответьте мне на мой вопрос. Почему вы не собираетесь биться с воинством Мамая, тем более, что сами выступили против него? Князь тяжело вздохнул, усмиряя гнев, и казал: - Потому что до Мамая ещё два десятка вёрст. На его поиски были высланы два разведывательных отряда. Вернуться они должны завтра, тогда и решением примем. -Так говорите, два отряда, человек так в двадцать? Князь невольно кивнул, и удивление возникло на его лице. - Не удивительно, что вы в неведенье. Вернее, что вас обманывают. Сказал Шурка-Лавр, стараясь говорить спокойным голосом. - А не были ли в том отряде два брата боярина Афоний и Андрей. Фамилия их не знаю. Князь Дмитрий вышел из-за камня и подошёл к Шурке. Всё собрание внимательно следило за ним, стараясь даже не дышать. Князь внимательно посмотрел Шурке в глаза и вдруг, резко развернувшись к своим боярам и воеводам, вскричал: - Кто отсылал эти отряды в разведку? С левой стороны стола встал высокий сорокалетний воевода с густой чёрной бородой. Чуть кашлянув, он произнёс: - Не гневайся, княже, но никто найти не может сего боярина. Имя ему Лука. Прибыл он в наше войско в середине лета. Сказал, что он единственный из Псковского княжества, кто решил встать под твоё руководство на битву с погаными татарами. Привёл с собой отряд большой с сильными богатырями. С ним были два брата Афоний и Андрей. Они из бояр псковских. Проявили себя радиевыми помощниками в снабжении войска снедью и питьём для высокочтимых особ. У них была грамотка от боярина Сереброва в том, что они являются его верными сотоварищами. - До такой степени верными, что даже при встрече не узнали дочь боярина Сереброва Любашу? - С усмешкой в голосе. Спросил Шурка. - А, когда она сама им сказала, кто она, даже хотели похитить её и вернуть отцу за плату большую? - Не может быть!- Ахнул воевода и обратился к князю Дмитрию. - Великий князь, они сами выказали желание быть в разведывательном отряде. Говорили, что эти места им знаком. Что у них в этих местах вотчина от матери в наследство им досталась, что эти места им, как родные... Шурка продолжил его речь, потому что воевода закашлялся от волнения. - До такой степени они им родные, что обчистили они свою вотчину подчистую и привезли несколько телег с тюками телячьих шкур самому Мамаю в его стан в виде дани. И возглавлял эту миссию сам Шестипалый Лука. Князь Дмитрий от слов Шурки замер и даже чуть побледнел от гнева, а воевода перекрестился. Несколько бояр и воевод тихо меж собой переговорили и замолкли в ожидании слова князя. Князь Дмитрий вернулся на своё место за камнем-столом. Его лицо было суровым, а сам он тяжело вздыхал, сдерживая свой гнев. - Что ещё ты нам можешь поведать княже Лавр? - Сказал он и посмотрел на Пересвета. Александр Пересвет встал и взглянул в глаза Шурки. - Говори, княже, - сказал он, - говори всё без утайки. Скрывать что-либо нет нужды. Видно в войске русском беда и разлад, следовательно, нужно его устранить и укрепить дух князя, бояр и воевод. Скажи нам, о каком побоище ты говорил? Шурка вздохнул и заговорил. - Не в двадцати верстах стан Мамая, а всего лишь в двух. И р