его душу. - Но пока, все слова княже Лавра подтверждаются бояришной Серебровой. Я с нею уже говорил и она... - Но и она может быть заслана Мамаем! - Воскликнул Антон Степанович, смея перебить речь великого князя. По присутствующим в шатре воинам прошёлся гул неодобрения его поступку. И тут вскочил с места ещё один воин с горящими от возбуждения глазами. На вид лет ему было около тридцати. Светлые курчавые волосы перехвачены на челе кожаным ремешком с затейливым красным узором. - Не смейте, князь Троекуров, так отзываться о моей сестре! - Воскликнул он и ухватился за свой пояс. Но меча на поясе в ножнах у него не было. Шурка невольно осмотрел помещение шатра и обнаружил кучу мечей, сложенных у самого входа в шатёр. «Видно всех разоружили на аудиенцию к великому князю. - Подумал Шурка и невольно улыбнулся. - Довольно осмотрительно со стороны князя». Шурка понял, что возмущённым воином был брат Любаши Василий Серебров. Он ему понравился. Честный и открытый взгляд, горячность в разговоре и решительные действия видно были их фамильными качествами. - Впредь будьте осторожны в словах, обвиняя мою сестру во лжи. - Продолжал горячиться Василий Серебров. - Иначе я заставлю вас об этом пожалеть! В ответ князь Троекуров только криво усмехнулся. - И, тем не менее, это только одни её слова, да и слова этого княже, - князь Троекуров кивнул в сторону Шурка-Лавра, - недоказуемы. Пусть представят доказательства! Шурка посмотрел на князя Московского и понял, что и он хотел бы видеть эти доказательства. А реальных доказательств, кроме слов, у него не было. «Только чудо здесь может помочь. - Мелькнуло в голове у него, и он, невольно сжав свои ладони в единый кулак, нащупал своё магическое кольцо. - Точно! Оно мне поможет!» Шурка заговорил спокойным голосом, не пуская своего взгляда с князя Троекурова. - Я представлю вам доказательства, но прошу им не удивляться. Шурка всё ещё был в плаще Шестипалого Луки. Он накинул на голову капюшон плаща и повернул кольцо на своём пальце. Тут же он почувствовал изменения в своём теле и разуме. Шурка почувствовал, что стал Лукой, а мысли и чувства Шестипалого взбунтовали его разум. Не обращая ни на кого внимания, он подошёл к князю Троекурову и хриплым голосом Луки заговорил с ним. - Что же ты, Антоша, не выполнил обещание? Когда отсылал меня с поручением к Мамаю, убеждал, что уничтожишь князя Московского! А, что я вижу?! Он по-прежнему руководит тобой и войском! Я своё дело сделал! Я собрал дань и отвёз её к Мамаю, тем самым откупив и себя, и тебя с братьями. А, где же твои обещания? - Шурка - Лука горестно засмеялся. - Все мои дела по ветру пустил. Я же тебе всё предоставил: и зелье отравительное и нож, ядом напоённый. Что же ты ничего не сделал? Князь Троекуров замер на месте, лишь глаза его расширились, а нижняя губа задрожала. - Ты ли это, Лука? - Вдруг хриплым голосом спросил он.- Как ты здесь оказался? Ведь говорили, что бояришна Сереброва тебя уничтожила! - Она меня только опалила. А уничтожил меня и всю дань один молодец, в теле котором я сейчас к тебе пришёл, что бы высказать свой гнев! Бойся его, Антошка! Силу его я на себе испытал! Он сильнее меня в колдовстве! Он уничтожил меня, уничтожит и тебя! Князь Троекуров продолжал махать перед собой руками, одновременно пятясь назад. - Сгинь, Лука! Ты же умер? Сгинь! Чур, меня, чур! - Вскрикивал Антон Степанович. Вдруг он запнулся и повалился на землю к стенке шатра. Шурка - Лука успел его схватить за ворот кольчуги и удержать от падения. Шурка чуть не вздрогнул, когда увидел свою правую руку. У него было шесть пальцев!!! Он на мгновение даже оторопел. Но его руку с шестым пальцем увидел и князь Троекуров. Он вмиг успокоился и уставился на Шурку - Луку остекленевшим взглядом. - Ты должен доделать своё дело. - Хриплым голосом сказал Шурка и не поверил тому, что сказал, но им в это мгновение руководили мысли и чувства Луки. - Убей князя Московского, иначе прокляну! Шурка больше не мог допустить, что бы Лука им руководил. Он с силой разжал свою руку и отпустил ворот кольчуги князя. Сделав назад несколько шагов, он прокрутил кольцо на пальце и быстро снял с себя капюшон плаща Шестипалого Луки. Тут же он почувствовал, что вновь стал княже Лавром и в таком виде предстал перед ошеломлёнными «зрителями этого спектакля». Шурка огляделся и понял, как удивлены, были воины во главе с князем Дмитрием Ивановичем и Пересветом. Почти минуту длилось молчание, которое нарушил Шурка. Он поклонился князю Дмитрию Ивановичу и произнёс: - Я надеюсь, что представил доказательства своей правоты, и мы нашли главного предателя в твоём окружении, великий князь. Князь Московский ничего не ответил. Он посмотрел на отче Пересвета, мысленно давая ему слово. Александр Пересвет встал со своего места и перекрестился. - Перед всем честным собранием благословляю каждое слово, сказанное княже Лавром. Не верите ему, значит, не верите и мне.- Сказал он и ещё раз перекрестился. Князь Московский Дмитрий Иванович тоже перекрестился и сказал в ответ: - Я верю и тебе отче и княже Лавру. Доказательства, которые он представил, были очень сильны! - Он подошёл к князю Троекурову, продолжавшему лежать у стенки шатра, и приказал ему. - Встань князь и прими мою волю! В это же время в шатёр вбежал Гриня с княжеским шлемом в руках. Он полностью был заполнен холодными угольками из костра. Гриня остановился возле Шурки и передал ему в руки княжеский шлем. - Я торопился выполнить твой приказ. - Поспешно сказал он. - Молодец, Гриня. - Ответил Шурка, не спуская взгляда с лежащего князя, и вдруг воскликнул. - Я понял, кого мне напоминает князь Троекуров! Афоний, Андре и Шестипалый Лука! Они же все братья! - Да. - Утвердительно кивнул и сказал Дмитрий Иванович. Он посмотрел на Шурку и добавил. - И одно осиное гнездо, которое мы сейчас и уничтожим. И вдруг Шурка замечает, что взгляд князя Троекурова изменился. Через мгновение, он уже стоял на ногах, а в руке его блеснуло длинное лезвие ножа. Реакция Шурки была мгновенной. В одну секунду он кинул в сторону Московского князя его шлем, и одновременно прокричал: - Лови свой шлем, князь, не дай ему упасть! Угли из шлема посыпались на землю, а князь Московский инстинктивно нагнулся, что бы его поймать. В это же мгновение блестящее лезвие ножа прочертило круг над его головой. Шурка в два прыжка оказался рядом с Дмитрием Михайловичем. Он рукой толкнул его на землю, а ногой в прыжке ударил князя Троекурова в грудь. Князь повалился на спину, а нож выпал из его руки. Несколько воевод поспешили поднять Московского князя с земли, а воевода Дмитрий Михайлович Боброк набросился на лежащего князя Троекурова и с помощью, поспешивших к нему на помощь, воинов скрутил ему руки. Он рывком сорвал с пояса князя ножны отравленного клинка и вставил в него нож, поднятый с земли. Дмитрий Иванович уже успел прийти в себя от потрясения и падения и теперь стоял, смотря на князя Троекурова, уничтожающим взглядом. Воевода Боброк передал ему в руки отравленный клинок, но князь его не взял. - Оставляю его тебе, Дмитрий Михайлович. Храни его пуще глаза своего. Вернёмся в Москву, учиним над князем суд. - Он развернулся лицом к Шурке и обратился к нему. - А мы вернёмся в Москву? - Да, великий князь. - Ответил Шурка и чуть поклонился. - С великой победой и будете ещё долго руководить будущей столицей России. Князь улыбнулся, одобрительно кивнул и произнёс: - Вот тогда и решим, что делать с предателями. А пока доверяю тебе, Василий Васильевич, - он обратился к брату Любаши, Василию Сереброву, - доставить князя Троекурова в Москву. Заточить его в подземелье на хлеб и воду. Да возьми-ка с собой и ратников Шестипалого Луки, как охрану. Нет у меня к ним доверия, на поле брани я их не пущу!