Глава 8
Корреспонденции было, как всегда, много. Вон те, с серыми контурами – пустышки. Счета, спам, распечатанные электронные оповещения. Вот эти, горящие теплым, розоватым, от друзей. Есть пара с синими контурами – там печальные новости. Есть еще одно черное – уведомление о смерти.
Илька вздохнул. Поторговался сам с собой: разбирать ли сейчас корреспонденцию или погодить? Горячего желания вскрывать и читать письма не обнаружилось, и Илька собрал письма в стопку, чтобы почитать потом, как появится желание.
Уголок конверта кольнул палец, и Илька остановился. Он верил в знаки.
Встал, раскрыл конверты веером. Так, так…
Глаза резануло несоответствием не сразу. Один из конвертов был белым. Ну, просто белым, бумажным. Без контура. Может, с крошечным белым ободком вокруг.
Илька вскрыл конверт. Пара рукописных страниц – почерк красивый, ровный, как будто писала шестиклассница-отличница. Хороший почерк. И энергия от букв потекла яркая, сильная. От строк прямо-таки несло знанием, мощью и правдой. Даже искренностью. Вслед за этой энергией потянулась другая – черная, тонкая, с тошнотворным запахом лилий и кладбищенских хризантем.
Писавшего уже не было в живых. И умер он недавно совсем. На днях.
С первых строк Илька понял, кто автор. Энергия рукописных строк слилась с энергией того, кого Илька давно знал и кого однажды упустил.
Петька, менталист.
По мере того как Илька читал письмо, лицо его менялось все сильнее и сильнее. Одна озабоченная складка на лбу, две. Губы сложились в трубочку и присвистнули сами собой. Потом дрогнула рука, еще разок.
- Не, друг, совершенно невозможно, - сказал Илька письму где-то на первой странице. Продолжил читать. Выругался. Еще раз выругался.
Наконец сел на стул, тупо уставившись в прочитанное письмо.
Сомнений в том, что в письме – чистая правда, у него не было никаких. Как и то, что писал Петька, надо сделать.
Но это выходит за все рамки! Он не будет! Не станет!
Мазнуло в глазах каллиграфическими буквами, и Илька вдруг понял, что будет и станет. Потому что если менталист говорит, что скоро всем настанет кабзда, то так оно и есть.
- Леший! – крикнул Илька в глубину квартиры.
Леха Леший высунул косматую голову из комнаты.
- Че?
- Спать собирайся, я сейчас чаю заварю. И настройся там на свои каналы быстрее. Беда у нас.
Леха нахмурился, и Илька протянул ему исписанные листки.
Леха прочитал. Потом хмыкнул.
- Че это за фэнтези?
- Реальность, мой друг, - сказал Илька. – Это письмо от менталиста.
- То есть тебе нужно все это на девчонку…
- Да.
- Тебе выходить отсюда нельзя ж…
- Ну, если я не выйду, то, считай, всех нас заберет страшный бабай. Не боишься бабаев? – насмешливо спросил Илька.
Леха Леший, который сам в некотором роде был немало похож на приснопамятного бабая, мотнул головой.
- А зря.
Илька посерьезнел. С почти мальчишеского молодого лица стекла улыбка. То, что писал менталист, сбудется так или иначе. Иного расклада быть не может. Они видят не вариативность будущего, а выбранные пути.
- Ты его знаешь? Ну, менталиста? – спросил Леха.
- Знал.
Леха опустил глаза. Из этого короткого «знал» было понятно, что менталиста в живых больше нет.
- Понял. Чай заваривай, буду готов.
Леха ушел настраиваться на сон. Он был очень сильным онейромантом, а с Илькиным чаем он даже может выйти за пределы своих и так недюжинных способностей.
***
Илька творил.
Поставил на плиту воду, но не включил пока – некоторые травы и корни нужно бросать в холодную воду. Вообще, по заветам колдовских книг и ведьмовских заветов, чай-проводник нужно готовить на воде из родникового источника, и чтоб непременно рядом этот источник находился, и чтобы холодная, ключевая вода была между хвойными деревьями.
Илька на эти премудрости только хмыкал. Мощный фильтр с многоступенчатой очисткой воды – почти родник. Воду пустил из крана – вот и источник рядом. С хвойными вообще проблем нет – какой-то редкий южный можжевельник в горшке вполне годился на эту роль.
А вот ингредиенты были подобраны, высушены и подготовлены идеально. Какая-нибудь алтайская старая ведьма довольно бы хмыкала, перебирая Илькины вершки и корешки.
Сначала в ковшик с холодной водой упал корень адамовой головы – защищал и помогал увидеть скрытое. Потом разрыв-трава, которая ломает преграды. Нечуй-ветер – в уже подогретую воду. Трава слепых. Тоже поможет. Сон-трава пробуждает пророческие способности: славяне издревле ее для гаданий использовали, даже причеты с ней есть. И царь-трава, как варево закипит. Это чтобы не затянуло в сон, чтобы не сбоил путь.