За такие деньги он бы и сам продался. Да о чем говорить? Он продался бы и за вдвое меньшее. Его поведение изменилось мгновенно. Только что он разговаривал со Старцевым чуть небрежно, показывая, что в этом городе он человек не последний. Теперь же, когда этот мальчишка продемонстрировал такую… власть, тон сменился сам собой.
- Мальчика привезут через полчаса, сейчас, один звонок…
Андрей Геннадьевич засуетился, уронил телефон, поднял, потыкал пальцами в экран, чертыхнулся. Наконец дозвонился куда надо.
- Игоречка к «Астории»… Да-да… А где? Так..
- Минутку, Петр Палыч, - заискивающе кивнул Андрей Геннадьевич и на негнущихся ногах вышел за дверь, продолжая телефонный разговор.
Вернулся он через полминуты. Лица на нем не было совсем.
- Игоречек наш прогуляться ушел, менталисты – они такие, да… Погуляет и вернется, силы-то у него уже не те. Я своих ребяток за ним отправил, вы не переживайте, привезут Игоречка в лучшем виде.
Старцев кивнул.
- Хорошо, я ожидаю. Только вы же понимаете, Андрей Геннадьевич, что вернуть вам его не смогу.
Андрей Геннадьевич развел руками, дернул губой.
- Ну, надо так надо.
Старцев ответом оказался удовлетворен.
Андрей Геннадьевич тоже был удовлетворен, правда, не сообщил, что менталист в последнее время начал чудить. Работать-то он соглашался, только все вопросы, касающиеся молодой ведьмы, на которую взяли контракт дядя Коля и Ирина Сергеевна, не отвечал. Молчал.
Ну Старцеву-то менталист, скорее всего, по другой причине нужен. Да даже если и у него интерес к ведьме есть, что он сделает? Заставит говорить того, кто и так одной ногой в могиле и кто уже отдал почти все годы жизни? Ну-ну. Пусть попробует.
Так что оставалось подождать и передать почти выдоенного до донышка менталиста из рук в руки. Весьма выгодно, к слову сказать, передать.
Но менталист не пришел с «прогулки» ни через полчаса, ни через час. Его телефон не отвечал, и видели его в последний раз на набережной.
А потом подоспели очень неприятные новости.
Глава 2
Максим Савин в чертовщину всякую не верил.
Он был человеком рациональным.
Не сказать, чтобы он поверил и сейчас, увидев все, так сказать, ля натюрель. Он сейчас вообще, честно говоря, находился в шоке. Осознание никак не хотело пробиваться в разум, потому что дел было невпроворот.
Да, его невеста оказалась чертовой нечистью с гнилым сердцем. И да, его спасла девчонка, которой крепко из-за этого досталось. И сейчас спасительницу срочно требовалось обезболить и подлатать. Именно этими мыслями и загружался Максим, изо всех сил стараясь не нарушать ПДД. Не хватало еще внеплановых остановок.
Девушка задремала или вырубилась от шока, но Максим, сгрудив ее на заднее сиденье, не отвлекался. Спешил. В голове все часто истерично всплескивали мысли типа «Что за нах..?!», но Максим их давил. Потом. Это все потом.
Девушка действительно потеряла сознание. Рассеченная когтями кожа выглядела жутко, волдыри на ладони от неизвестно откуда взявшихся ожогов тоже были ого-го, да и сама она была бледная, горячая, как печка.
«Дерьмо», - подумал Максим и подхватил девчонку на руки.
Анальгетики, антибиотики, капельницы, швы, повязки, стационар. Потом неумело совранные отмазки перед главврачом и хирургом про то, что девушка героически защитила его от жуткой собачьей стаи – все это затянуло его, отвлекло.
Ненадолго.
Он вошел к ней в палату, но вместо девчонки, которая едва отметила свое совершеннолетие, увидел изможденную женщину. Она спала на той же самой постели, на которую укладывали девушку. И когда белье успели сменить? Да что вообще за мысли?!
Сухая кожа, тени под глазами, растрескавшиеся губы. На лбу лежала седая прядь волос.
«Куда дели? Где девушка? Почему без моего ведома переместили в другую палату?» - заполошно заметалось в голове.
Следом за этими пришли мысли помрачнее. «Ее нашли…», - стукнуло в голову паникой. Но если нашли, почему постель не пустая?
Догадка прошила его насквозь. Он подошел к постели, внимательно вгляделся в лицо спящей женщины. Выругался, пытаясь хоть так, матом, выплеснуть жуть из сердца.
Перепуганная юная девчонка и вот эта изможденная женщина – один человек. Совершенно точно. Максим недоверчиво коснулся ее лица, провел ладонью по коже. Грим? Кто-то над ним шутит?
Кожа была холодной, иссушенной, покрытой россыпью пигментных пятен, морщин. Совершенно точно никакого грима. Да кто она такая?! Максим попятился к двери, в который раз уже за день чувствуя, как немеет от ужаса в груди. И встал как вкопанный.