Проклятия Митьки на смерть были забористыми. Не такими, как у Марьи Семеновны, но творил их Митька с видимым удовольствием. В темной комнатушке, которая была приделана к боковине церкви как раз для таких вот рабочих, Илька во все глаза смотрел, как работает старый ведьмарь. У него руки аж от восторга тряслись, по трясущейся нижней губе текла слюна, а рот растягивался в довольной улыбке.
Илька долго еще отделывался от ощущения гадливости после наложенных с удовольствием проклятий. Это было как пообщаться о серийных убийствах с наглухо отбитым садистом-маньяком.
К вечеру Илька едва стоял на ногах. И от алкоголя тоже. Так было легче. В этот раз Илька разжился красивой и вкусной едой: понимал, что будет еще тяжелее справиться с другим голодом. Правда, пришлось пить соевый соус и есть острый васаби прямо так, едва ли не ложкой. Сильный вкус отбивал голод, который нарастал с каждой минутой. Еще бы секс - от тоже притуплял чувство лютого энергетического голода, но это было уже из разряда фантастики - сил почти не осталось. Удовлетворившись, Илька вырубился, опять толком не раздеваясь. А через пару часов его разбудил один звонок. Морщась от горького вкуса, от головной похмельной боли и от бьющихся в ауру проклятий, Илька поднял трубку, одновременно неловко смахивая на пол телефон. Он жалобно тренькнул, но связи не прервал.
Голос на том конце провода Илька никогда не хотел бы больше слышать. Но вместе с этим так сильно хотел…
Сердце больно бахнуло в груди, когда Илька узнал ее голос. И как она его только нашла? Хотя у нее сейчас много ресурсов.
На миг вспыхнули в памяти колдовские красивые глаза с четкими контурами радужки, вспомнился ее смех, да так ясно, будто он в реальности его услышал. Смуглое гибкое тело, идеальное, всегда обтянутое дорогими вещами, запах нежного парфюма, который не вязался с ней, с такой сильной и строгой. Иринка Пономарева, которую он когда-то любил, давно стала главой «ясноглазых», заигралась во власть и продала ей душу. Почему, зачем она его нашла? Вопрос «как» не стоял. Он шлялся по всему городу и лез на рожон к иным, его сложно было не приметить, да и у Пономаревой информаторов в каждом углу пучками натыкано: кто-то да стуканул на него.
- Илья? Илья… Рада тебя слышать, - заговорила телефонная трубка ее голосом, и Илька завалился на спину, прижимая телефон к уху.
- Что ты хочешь? – спросил он, помедлив несколько секунд.
- Встречи, - мгновенно ответила она, - давно не виделись. Ты пропал, и я думала…
- Нет, - сказал Илька, перебивая ее.
Он и правда не мог. Она всегда умела подточить его волю, а сейчас это было попросту опасно. Он и так едва держится, а с Пономаревой, к тому же, после такой долгой разлуки, его могло сорвать.
- Я думала, ты умер, - не слушая его «нет», продолжила Ирина Сергеевна. Она замолчала. Илька слышал, как дрогнул ее голос, еще как щелкнула зажигалка, и звук втянутого в воздух дыма…
- Опять куришь? – спросил он, не осознавая даже, зачем.
- Много лет уже нет. Представляешь, у меня на запястье сейчас твой оберег. Случайно ко мне попал вчера.
Если бы кто-то, даже и Аллочка, слышал бы сейчас Ирину Сергеевну, он ни за что бы не поверил, что это она. Она никогда так не говорила с людьми.
- Ясно. Носи. Надеюсь, тебе пригодится.
И они оба замолчали, и в этом молчании не было неловкости. Она просто курила с ним, а он слушал, как она дышит.
- Увидимся? – спросила она снова спустя минуту.
Ильке хотелось заорать «да!», потом примчаться к ней и шататься всю ночь по Петербургу, глотая дорогущее французское вино прямо из бутылки. И обнимать госпожу Пономареву, которая хохотала бы над его шутками, как молодая студенточка.
- Нет. Я не могу.
- Я тебя найду, - пообещала она.
- Не сейчас. Я сейчас занят очень важным делом.
- Ты собираешь проклятия. Зачем?
- Чтобы мы все могли жить как раньше.
Снова щелкнула зажигалка.
- Я могу помочь?
- Можешь. Отстань он молодой ведьмы, за которой охотишься.
В трубке замолчали и от души затянули в себя в сигаретный дым.
- Не отстану, - ответила Ирина Сергеевна, - она мне нужна.
- Как знаешь.
Илька не собирался переубеждать Пономареву – толку-то от этого? Она упряма, а у него нет сил.
- Я скучала, - сказала вдруг Ирина Сергеевна, и Илька вздрогнул. Он тоже скучал, он тосковал о ней столько лет… Но с ней он бы погиб или окончательно оскотинился, погубил бы кучу народу, и еще бы куча иного народу померла бы сама. Ну, точно все из тех, кому он много лет уже предоставлял убежище за счет своих сил.
- Я скучал, - ответил ей Илька и перекатился на кровати, сел, свесил с нее ноги. Проклятия, ощутив его слабину, слаженно забились во все слои ауры, и их мучительно захотелось сожрать все сразу, не разбирая.