Максим был врачом, но что делать со всей этой чертовщиной, не понимал. Он положил ладонь между ее ключиц, помня, что его прикосновения облегчают ее боль, но она не успокоилась и не расслабилась.
Максим вытер мокрый лоб, ощутил, как под футболкой стекает по телу пот. Адреналин подскочил, и время растянулось на кадры. Вот он кричит, зовет на помощь, но никто не выходит из дворов, хотя люди тут есть. Вот снова вскрывает новую ампулу, которую по-хорошему колоть уже нельзя. Вот чувствует под пальцами кровь: швы все-таки разошлись, и ткань ее одежды на руке набухла красным.
Вот сзади послышался шум. Это была белая жуткая ржавая «Шестерка», которая ездила только при помощи высших сил и такой-то матери.
- Помогите! – крикнул Максим, отрывая руки от девчонки, которая, похоже, решила прямо сейчас умереть. Он кинулся было наперерез машине, но в этом не было нужды.
Машина остановилась сама, и из нее, кряхтя, выбралась бабка с букетом цветов, больше похожим на веник, и поспешила к ним. Максим уже даже не удивился. С неожиданной от нее прытью она подошла к ним, склонилась над девчонкой, забормотала что-то, провела своим здоровенным веником из сочных ароматных трав над ее телом, и Марина тут же опала, расслабилась, задышала спокойно.
- Ну, все, будет, будет, девочка, - сказала она и с трудом выпрямилась. Букет в ее руках на глазах стал вянуть и чернеть.
- Фух! Насилу успела. Дедова дохлячка еле завелась, - с чувством сказала старуха и вдруг выматерилась, да так, что у Максима глаза на лоб полезли.
- Чего вылупился? – уже миролюбивее спросила бабка, выпустив пар. - Давай, клади ее назад. Кровью счас истечет как свиня!
Максим послушно подхватил Марину на руки, порадовался, что она больше не холодная и не выгибается, а спокойно и размеренно дышит.
Укладывая Марину в машину, Максим отметил не офигевшим еще от происходящего краем сознания, что сиденья застелены пленкой. Как будто бабка знала, что Марина может запачкать машину кровью, и подготовилась заранее.
Старуха сплюнула на землю, села в свою калымагу, от всей души шандарахнула дверью, чтобы она закрылась, и вопросительно посмотрела яркими зелеными, вовсе даже не старушечьими глазами на Максима.
- Те че, особенное приглашение нужно? – сказала она, приоткрыв рукой окошко. По-другому оно, видимо, не открывалось.
Максим поспешил сесть рядом с бабкой. На ее коленях лежал ссохшийся, покрытый черной плесенью некогда здоровенный букет свежих растений. Чертовщина и не думала заканчиваться.
Сматерившись еще раз, бабка выжала линялым тапком сцепление и резво свернула на ту улочку, откуда они пришли. Поравнявшись с домом Марины, бабка остановилась, вышла из машины, сгребла завядшие травы и швырнула изо всех сил за забор. Отряхнула руки, тут же сполоснула их зеленоватой водой из мятой пластиковой бутылки.
- Хоть чуток пусть ей перепадет того, что внучке подарила, - пробормотала бабка, снова усаживаясь в машину и снова оглушительно хлопая дверью.
Максим был с ней согласен.
Машина, дребезжа и стеная на свою долгую жизнь, потрюхала по деревенской дороге в сторону выезда.
- Откуда вы… - начал было он, но старуха его перебила.
- От верблюда. Не отвлекай от дороги.
- А едем-то куда? – предпринял еще одну попытку Максим, и на это ему было благосклонно и лаконично отвечено.
- В гости.
Максим вспомнил, что менталист говорил что-то про три дня, которые они должны выждать, прежде чем возвращаться в Петербург. Ждать в больнице, куда бы Марину забрали на «Скорой», в их случае не самый лучший вариант.
С другой стороны, в глушь к непонятной бабке тоже не хотелось.
Машина выехала на дорогу, проехала километров тридцать и свернула на очередной проселок.
Бабка, напряженно вглядываясь в дорогу, рулила не очень уверенно, и Максим искоса следил за ней. Цепкая маленькая ладонь с громкими щелчками переключила передачу, и Максим вздрогнул. Кисть старухи была вся в черных пятнах.
- А ты чего хотел? – проворчала бабка, не отрывая взгляда от дороги. – Проклятий у девочки полна коробочка, я ее даже и не трогала толком, так, одним глазком к ней заглянула и позвала, а тут вон чего.
Она щелкнула пальцами в черных пятнах по рулю, перетянутому цветными шнурами.
- Пройдет, чего ж я, ведьма или нас..но? – с обескураживающей прямотой сказала бабка и вдруг представилась:
- Людой меня зови. Можно баб Людой.
- Максим. А девушка – Марина.
Бабка кивнула.
- А как вы… - начал было спрашивать Максим, ощутив, что бабка не прочь поболтать.