И Петька идет по рукам.
Когда ему исполнилось двадцать, посыпалось здоровье. В двадцать один он внутренне был дряхлым стариком. Но притормозить уже не мог – не давали. Петька боялся за Юльку, за сестру, которая тоже, как и он, имела шансы пробудить свой дар. Деньги, много денег – и сестра в безопасности на другом конце земного шара, но это за нее пока не брались всерьез. И менталист, для которого с определенного момента будущее перестало быть тайным, знал, что возьмутся, стоит ему только умереть. Менталисты редки. А такие, как он, заглянувшие за грань жизни и умеющие не сойти с ума от будущего, раздирающего их сознание, вообще штучный товар. Его сестру-близнеца в покое не оставят. А потом ее дар высосет жуткое чудовище в облике человека, и она умрет.
Чудовище в облике человека было привлекательным, молодым. Мужчина темноволосый, сероглазый, красиво сложенный. Он сидел на лавочке, чуть запрокинув голову назад и с усмешкой смотрел прямо на меня.
Потом картинка изменилась, и я увидела свое лицо. Бледное, с закрытыми глазами, в темноте в лесу. Одна щека утопла в мягком мху. По другой ползли растревоженные муравьи. Почему? И где я? Я… мертва?
Изнанка забулькала, задрожала, словно вынесло наружу бурую накипь из кастрюли. Тени проклятия издевательски легко вытолкнули меня из видения, не дав досмотреть.
Чертова изнанка! Проклятое… проклятие!
Вместо глубоких слоев сущего я снова увидела оскал мертвеца с живыми горящими глазами. Я не выдержала, закрыла глаза, чтобы не видеть. Но черная пакость проклятия, как смола, не отпускала. Лицо менталиста всплывало в сознании, не исчезало. Я так точно сойду с ума, точно со…
- …Свой интерес у меня есть, - услышала я голос менталиста и открыла глаза. Изнанка проклятия отпускала неохотно, но Максим, будто что-то почуяв, как бы невзначай коснулся моей руки. Отпустило сразу же.
Менталист тем временем сунул руку в карман штанов и вытащил колоду карт. Кинул мне. Колода самая обычная, с рыжим ценником на пачке.
- На, держи. Посмотри сама.
Я жадно распечатала пачку, быстро перетасовала карты. Воздух тут же захолодел, пальцы закололо от резкой смены температуры, замерз нос. Всегда он первым мерзнет.
- Не торопись, заморозишься, - спокойно сказал менталист, но я уже тянула карты из колоды. Потом согреюсь.
Карты легли в один ровный ряд, краешек к краешку. Пиковый туз. Червовый валет. Бубновая шестерка. Смерть. Спасение. Путь. И мир вокруг дрогнул, расплываясь над картами потекшими красками. Я успела увидеть только автобус, красные огни остановившейся машины и серое крыльцо родного дома. Потом проклятие заполонило все багрово-черным туманом, и меня вышвырнуло.
- Все видела? – услышала я голос менталиста, выныривая на свет. Тут же закуталась в заледеневшее одеяло, правда, толку от этого не было.
Менталист неожиданно опустился на пол, сел, прислонившись спиной к стене.
- Медпомощь нужна? – спросил Макс. Менталисту и правда было паршиво. Совсем белый, пот скатился от виска до щеки, капнул на пол.
- Сейчас, позову де…
- Не надо, - перебил менталист, - мне медицина не поможет уже. Поздно. А вы давайте, быстро, на выход. У вас осталось от силы полчаса, чтобы свалить.
Я встала с кровати, охнула. Боль в костях, боль от ожога, боль от шва после когтей… Теперь будет дергать, мучить, не давать спать, мучительно заживать. Еще шрамы останутся…
Менталист следил за мной своими жуткими глазами.
Но я, сцепив зубы, пошла. Других вариантов у меня не было.
- Молодец. А ты возьми с собой аптечку. Пригодится. Обезбола побольше, а то ведьма твоя вырубится на полпути.
Максим дернулся в сторону двери, но менталист, глядя и одновременно не глядя на него своими жуткими глазами, сказал:
- Не соскочишь. Не умрешь, нет. Тебя поймают и высосут, но не сразу, а по каплям, и жить ты будешь как полубезумное животное. Основная сила в твоей крови, а кровь имеет тенденцию обновляться, улавливаешь?
Я вздрогнула. Максим влетел. Не так, как я, но похоже. Но это не я начала. Может, даже вечным донором крови быть лучше, чем тем, что с ним сделала бы его дохлая невеста.
Максим на это ничего не сказал, просто вышел из палаты, не глядя на меня.
А менталист, делая долгие паузы, с присвистом выдыхая воздух, заговорил.
- Как приедешь, с бабкой со своей говори, проси прощения. Не отступай, будет прогонять – не уходи, стой до последнего. То, что от нее получишь, вези обратно в город, ничего не бойся. Не бойся…
И он попытался улыбнуться. Проклятие из изнанки издевательски легко перешло в реальность, наслоилось на его лицо, и я снова увидела жуткий оскал. Господи…
- Не отчаивайся. Все будет хорошо. Верь мне, - сказал менталист, которого когда-то звали Петькой, и закрыл свои жуткие, пылающие черным огнем глаза.