Но мне совсем не хотелось ему верить.
…Когда мы с Максом уходили, менталист был уже мертв. Уж я-то со своими новыми «способностями» знала это точно.
Глава 5
- Умер? – севшим голосом переспросил Анатолий Геннадьевич. – Как - умер?
В трубке что-то сбивчиво говорили. Потом выжидательно замолчали.
На главном продюсере шоу «Экстрасенсы» лица не было. Шесть золота острой энергией жгли бедро через карман. Он за всю свою жизнь накопил едва ли три с четвертью, а тут – шесть! Ну и как отказаться? Чертов менталист! Не мог сдохнуть чуть попозже, а? Ну вот на час хотя бы?
- Э… Некая ситуация у нас… Прямо сейчас нет возможности… э…
Старцев дернул уголком губ, и Анатолию Геннадьевичу стало как-то не по себе. Жуткий парень какой-то.
- У этого вашего менталиста, который умер, кажется, сестра есть, близнец. Живет… м-м-м… где-то на юге. В целом, найти ее и инициировать труда не составит, она пока обычный человек, насколько мне известно. Не откажете мне в помощи с этим маленьким дельцем? Буду благодарен вам чрезмерно.
Серые, непрозрачные какие-то глаза смотрели спокойно. Подленькое и жадное сердечко Анатолия Геннадьевича на миг предупреждающе сжалось. Откуда он знает о том, что самому Анатолию Геннадьевичу было неизвестно? Что он вообще знает? Да кто он такой?
- Разумеется, шесть золота, уже уплаченные мной, остаются вам в качестве задатка.
Сердце снова забилось быстро и ровно. Это теперь был язык, понятный Анатолию Геннадьевичу. Ради денег и власти и затеваются все дела на свете, в этом он был железно уверен.
Он кивнул, пожал Старцеву руку.
- Устная договоренность, конечно, хорошо, но документы, друг мой, документами, - сказал Старцев чуть лениво, небрежно, как-то даже вальяжно, и Анатолий Геннадьевич вдруг шакальей своей интуицией понял, что попал. Недооценил этого молодого с виду, но такого опытного в душе, недосмотрел. Привык к своему положению, к обожанию, к власти – ко всем привилегиям, которые дарят ему периаммы, и расслабился. Ох, не стоило.
Но теперь-то что? Коготок увяз – всей птичке пропасть. Подвив тяжелый вздох, Анатолий Геннадьевич принял из рук Старцева иголку.
***
Ирина Сергеевна перебирала новые амулеты, заказанные и изготовленные в нереальный какой-то срок у лучших из лучших. Сами амулеты были невзрачными, едва заметными. Однако их сияющие контуры наслаивались друг на друга, слепили глаза.
- Вот этот от Миши Царя, помните такого? Еще щеки надувает, как хомяк, зато аура у него сильная. Вот этот от игумена Андрея, вот этот от старого ведьмака нашего, Распутинцева, кажется? А вот этот особенный, его надо ближе к коже держать. Он от любого воздействия защищает, но его надо… хм.. «окровить по-над тряпицею в вёдро, как лада заиграет». На рассвете, в общем, при свете солнца кровью капнуть. Я разбужу завтра.
Аллочка показывала на амулеты, не касаясь их – нельзя было. Тронешь, и то, что в амулет заложено, на тебя перекинется. Правда, много в амулеты и талисманы заложить было нельзя. Ну, то есть можно было, но только ведьмы в полной мере владели заклятием предметов, но делать этого не любили – такие вещицы отнимали их собственный дар, и ведьмы слабели. Но именно от них пошли легенды про проклятые цепочки и колечки, картины, да даже и дома и земли. Чем сильнее ведьма, тем больше она может и тем меньше она делает. Здоровый эгоизм полезен для ведьминского здоровья.
А вот такие простые амулеты-на-удачу могли делать многие с сильными контурами, особенно те, кто черпал энергию и силу из других. Некоторые деятели церкви, особенно бывшие, насосавшиеся энергии из паствы, тоже таким порой промышляли. Вкладывать не свою собственную энергию, а чужую, заемную – много ума и сил не надо. Но и среди таких встречались самородки, которые ставили свои талисманы на поток.
Контурницам защитные татуировки было нельзя, в отличие от других иных. Такие тату ввязывались в их собственные контуры, а потом мешали видеть контуры. Со временем, если защитную татуировку не свести, контурница теряла свой дар. Так что приходилось навязывать тонкие шелковые нитки с заговоренными узелками на лодыжки, вплетать в тонкие, едва заметные косички, переплетать веревочки с цепочками и вкладывать заговоренные корешки в медальоны, не говоря уже о сумочках, карманах, даже нижнем белье. Но все это было для Ирины Сергеевны привычным делом. Она о своей безопасности беспокоилась. Не так просто стать главой целого сообщества иных и оставаться таковой многие годы. Много чего пришлось пережить Ирине Сергеевне Пономаревой, и она отлично могла делать выводы.