Еще в дяде Коле зудело какое-то странное чувство несоответствия. Хотелось сунуться глубже, посмотреть, кто прячется за гладкой внешностью. Но он не мог.
- Петр Старцев, - сказал наконец молодой человек, вполне вежливо кивая дяде Коле, но не протягивая руку.
- М. Надо-то чего?
- Мне нужны поисковые руны. Все одновременно. Самые сильные. И мне нужно, чтобы вы завязали руны на вашу кровь. Цена – любая, какая вас устроит. Мои возможности почти безграничны.
- На кой черт тебе моя кровь, парень? – спросил дядя Коля, перебирая в пальцах бежевые круглые костяные четки, взявшиеся невесть откуда.
- Чтобы найти ведьму, с которой вы побратались, - спокойно ответил Старцев.
Дядя Коля удивленно хмыкнул. О сути обряда не знала ни одна живая душа. Ни одна – живая…
Дядя Коля всмотрелся в молодого человека, который прямо и открыто смотрел на него. Но – нет. Ничего. Обычный человек с обычной аурой, самый простой контур. Ничего же не…
Дядя Коля заглянул в темные глаза собеседника. Глаза как глаза, обычные, темно-серые, без контуров и без ярких радужек. Дядя Коля уже хотел опустить взгляд, как вдруг миг из зрачков гостя высунулось такое, что дядя Коля весь безотчетно сжался от ужаса. Дохнуло на миг быстрым ощущением из детства: ночь, маленькая кроватка, детские глазенки, в ужасе таращившиеся на что-то жуткое там, в глубине комнаты, расслаивающееся в неясных сумерках на глаза, уши, пасть… Утром оказалось, что в детскую перенесли кресло с набросанными на нее вещами, и это именно они создали в воображении ребенка пугающую картинку. Утром все стало совсем нестрашным, но тогда, ночью, маленькое Коленькино сердечко билось быстро-быстро, как испуганная, зажатая в жестокий кулак птичка.
Сейчас сердце дяди Коли тоже рвануло в такой же ритм. Это «что-то из зрачков» жадно облизнулось, раскрыло пасть. Оно хотело жрать, брать все, что может, рвать и снова жрать. Чудовище, алкающее всего, что может выдрать из мира: силы, крови, чужих снов… Ему было все равно. Оно насмешливо скалилось оттуда, из черных зрачков, которые расширились во всю радужку.
А потом вдруг один из зрачков начал сокращаться до нормальных размеров, а второй остался таким же, и из него по-прежнему насмешливо смотрело чудовище. Оно не боялось – дядя Коля был ему на один зуб. Дядя Коля с суеверным страхом смотрел, как гость напрягает веко, пытаясь прикрыть глаз с широким зрачком, как кривится его лицо в тщетной попытке.
Наконец ему удалось закрыть глаза.
Спустя секунду гость как ни в чем не бывало посмотрел на дядю Колю с вежливой, очень уместной улыбкой.
И дядя Коля, превозмогая боль и слабость, не говоря ни единого лишнего слова, побрел к холодильнику – туда, где белели в зиплок-пакетах его драгоценные «руночки», выцарапанные на мертвых костях. Так же молча он нацедил своей крови в пробирку – всегда имел запасец емкостей на всякий случай. Пошуршал пакетами в ящике, сложил свои дары в непрозрачный, пластиковый пакет с ромашками на чуть выцветшем зеленом лугу.
- Приятно иметь с вами дело, - заметил Старцев, принимая пакет.
Дядя Коля, не поднимая на него глаз, кивнул. Он ощущал себя как человек, запертый с самим сатаной в крошечной комнатушке. Не провоцировать, делать что велят, не поднимать голову. И тогда зло уйдет, разочарованное тем, что ему не удастся позабавиться.
Старцев задерживаться не стал: оставил на стуле рядом со входом несколько маленьких золотых самородков, вежливо кивнул, поднялся по ступеням вверх. Хлопнула входная дверь.
А дядя Коля опустился на пол, лег, ощущая приятную прохладу и приходя в себя. Он так не боялся только тогда, когда получил проклятие от старой ведьмы.
Полежать дядя Коля позволил себе минуты три – не больше. А потом заметался по своему жилищу. Руны? Черт с ними, пусть валяются тут. Пара банковских карт, паспорт, пара крошек золота. Дядя Коля покосился на оплату, которую оставил Старцев – несколько золотых. Это огромные деньги, невероятные просто, и еще энергия и сила. С их помощью легче видеть, они усиливают изначальный дар. Дядя Коля протянул было к ним руку, чтобы смахнуть в свой кошель, но не стал, подчиняясь какому-то наитию.
Бежать, быстрее, как можно дальше! И не из Петербурга, а из страны. Осесть в дикой стране, где нет ни документов, ни интернета, ни камер. Или в глушь? В леса Норвегии? Тут недалеко. Мультивиза есть, еще действует. Да. Так будет лучше. Затеряться, чтобы не нашел.
Его новые родственные узы с названной сестрой сильны. Но ведьма будет поймана. И тогда его сожрут.
Бежать!
И дядя Коля побежал.