С допущением номер два было сложнее изначально. Положим, с камерами слежения проблем возникнуть было не должно – я могла спокойно ломануть пароль и подкорректировать изображение. На всякий случай пароль мне сказали. И попросили не менять – а то народ обидится. Но хакерскую деятельность я могла поизображать без проблем.
Ненамного сложнее было с дежурными. Большинству можно было бы без вопросов отвести глаза. Остальных – усыпить. Самым же сложным фактором оставался случайный. Мало ли кому взбредет в голову по своей инициативе шляться в районе предполагаемого маршрута... К счастью, выяснилось, что Велка умеет стирать память, не особо беспокоясь о последствиях.
–В общем, подвожу итог: мы должны справиться, – я потянулась: в процессе обсуждения пришлось сидеть в не слишком удобной позе. – На мне силовая и маскировочная деятельность, на тебе, Нора, сканирование окружающей среды...
–И на мне в случае чего уборка... Только я не понимаю, зачем это вообще делать, – Велка поскребла зеленый затылок. – Мэл, объясни популярнее... Ты же в маскировке будешь.
–Во-первых, чем позже они узнают о нашей пакости, тем лучше. Во-вторых, ты что, хочешь спровоцировать очередной конфликт? – это было третьим допущением. Что конфликт никому нафиг не нужен... А если начнется поисковая операция (или, не дай Хаос, погоня), хейтеры этого просто так не оставят.
–Так весело же, – начала Веледа, но оказалась в меньшинстве. Нора этого мнения не поддерживала.
–Повеселимся в другой раз. Выходим из здания и сразу смываемся в каком-нибудь непредвиденном направлении...
–В смысле, к тебе домой? – спросила Велка.
–А может, к тебе? – отпарировала эльфозащитница.
–Нет, ну можно и ко мне, – сенгарийка развела руками. – Мать сейчас в девяностом... Если мы там появимся после прошлогоднего, из нас такие красивые отбивные сделают, что непредельщики могут пойти погулять...
–Эх, не в теме ты совсем, – Нора наклонилась, как бы собираясь сообщить что-то секретное, но только для видимости. – Мы там очень ко времени тогда смотались... Привидения сказали, что мы спешили, так что пролетела наша гадость налево...
–Блин. Надо повторить тогда, – Веледа размяла пальцы. – Ну что за наказание...
Сенгарийка вытащила из воздуха баночку лака и принялась восстанавливать нарушенную красоту, заодно травмируя обоняние всех окружающих демонов.
–Значит, отправляемся в девяностый приход и сидим там, – подытожила Нора. – По родственному праву, без предупреждения...
–Как скажете, – у меня от хейтерских реалий уже голова кругом шла. – Девяностый так девяностый. Мгновенное перемещение, надеюсь, не отменяется?
–Ну, – Нора заскребла в затылке, копируя недавний жест Велки. На матрас посыпалась кирпичная пыль. – Не знаю...
–Вообще-то мир уже нас достаточно довел, – я вошла в хейтерский образ. – Думаю, можно. И тем более можно ребятам...
–Кстати, можно будет повыпускать остальных? Чисто для маскировки? – просьба Велки чуть не довела меня до бешенства. Хорошо, что я уже была не в непредельской роли.
–Мы же договорились – о том, что мы сделали, должны узнать в последнюю очередь! – прошипела я. – И ничего не ломать без необходимости! Они же сразу тревогу объявят...
–Неинтересно как-то получается, – все же не заткнулась неугомонная сенгарийка.
–Мы можем тебя там оставить, – парировала я. – Тебе сделают очень весело... Откорректируют отношение к миру на всю оставшуюся жизнь!
–Велка, в другой раз развлечешься, ладно? – поддержала меня Нора. – Когда ничего зависеть не будет...
–Да прикалываюсь я, – глаза Веледы махнулись цветами. – Никого не выпускаем, ничего не ломаем, прям как ваши на экскурсию в центр ходят...
–Это что, самая насущная проблема? – наконец сформулировал ответ Пейнджел. – Мне и так впечатлений на две жизни хватает. Даже на три. Вечных. И тебе, сынок, кажется, тоже...
–А мама мне сюда лезть не запрещала! – по-детски оборвал отца Рингил. – Ты что, думаешь? Я обязан сидеть и ждать, пока они тебя выбросят, а мама...
–Тихо, – одним словом обрезал дискуссию Пейнджел. – Дома договорим. Если время будет.
Даже на фоне наступившей тишины чьи-то неуверенные шаги, вряд ли принадлежавшие «трем чудесам», были едва слышны. Так не ходят те, кто чувствует свое полное право на перемещение по данному пространству. Но и крадутся с целью совершить что-нибудь скрытно от глаз общественности – иначе. Точнее всего эту походку можно было охарактеризовать: «Кто-то в последней стадии депрессии идет делать что-то такое, чего ему делать не хочется, но надо».