В общем, ситуация очень напоминала ту, давнюю. Только в роли ненужной фикции с высоким статусом выступала моя жизнь, которой ровным счетом ничего не угрожает. В смысле, если я не захочу, а я не захочу точно. Жизнь у меня на много лет вперед запланирована... Местами плотно. И планы эти мне нравятся.
А кое-кто ведь из кожи вон лезет, чтобы позволить мне жить дальше. Готов на меня свою смерть в качестве предохранителя повесить. Или влюбить в себя. Что меня больше устроит...
–Я не уйду, – блин, тут иначе не ответишь, хоть этого ответа и ждут с нетерпением... Может, добавить горечи? – Не уйду, пока ты существуешь. Но я не смогу ненавидеть тебя за твою смерть бесконечно, моя цель для этого слишком близко...
Заумью на заумь, доумью на доумь – так и надо отдельных хейтеров бить...
Можно считать, что я победила – хотя бы по очкам.
–Понятно, – Рингил уставился в пол. – Что ж, прости за этот разговор... Мне казалось, что тебя тоже тянет ко мне...
–Не до такой степени, – сорвалось с языка честное высказывание. Да, если бы на горизонте не маячило трио личностей, коим я обязана, то есть мир обязан, а я – опосредованно, или не будь у меня совести, моих чувств к Рингилу хватило бы. И случилось бы то, что я когда-то видела в давних глюках...
Рассказать ему, что ли, про эти глюки? Про радугу, обрывающуюся в пропасть, про то, как я могла бы стать диктатором? Про будущее, которого не будет – потому, что я тогда не осталась с непредельщиками? Не позволила Дэз дать мне даже краешка власти... Дождалась официальной передачи заслуженного места и заняла его формально, но по своему желанию.
–Понятно, – повторил Рингил, развернулся и пошел в сужающийся конец коридора. На полпути пространство разомкнулось и пропустило хейтера в себя. Я осталась одна, с противным ощущением, будто что-то сделала не так.
Хотя, по сути, я была абсолютно права.
«Кажется, с ней я шел по радуге, – давние сны обычно не тревожили Рингила – даже повторяющиеся и назойливые, но один конкретный можно было подогнать под жизнь. И объяснить. – С Мэлис – похожей на меня внешне и совершенно чужой внутри...»
Сон этот последний раз соизволил посетить спящего хейтера очень давно, уже после первого расставания с коллегой. И закончился он не падением с радуги, а иначе – Мэлис ушла по своей дороге, а он пошел за ней... Дорога после того, как Мэл проходила по ней, обрушивалась в пропасть, а он все шел и шел – цепляясь за колючки и режущие грани скальных выступов, стараясь остаться незамеченным...
Конечно, она не хочет, чтобы Рингил шел за ней. Шел с ней – так вернее... Наверное, надо было предлагать раньше – но раньше была другая новизна, другая тьма... Раньше была Сулмор, которая казалась ближе и проще для понимания. Она до сих пор рядом и до сих пор остается его тьмой. С того дня... Сулмор даже ранить не хочется. Это подходит под категорию любви, в принципе подходит. А Мэлис... Ее хочется провоцировать, хочется быть рядом – и хочется, Контер побери, хочется принадлежать ей. Быть своего рода вещью – потому что она достойна такой вещи, как и достойна смерти, уже давно достойна... Да, будь у Рингила такая слава, он забыл бы и о своей тьме, и о тех двух, что сопровождают с детства...
Нет, для нее даже славы мало. Пока мало. И пока что ее не нужно держать у края – может, нужно просто быть рядом, когда она сорвется...
Наверное, поэтому изменился и сон. Они могли упасть вдвоем – он и Мэлис. Могли умереть там, у беспредельщиков. А теперь непонятно – чем все кончится. Мэл идет к своему краю, а он идет за ней, не зная, оборвется ли раньше сам...
Глупостью было думать, что его смерть удержит ее от ухода. Мэлис – величайший демон, уже Величайшая, и она нашла много демонов, способных помнить и ненавидеть. В крайнем случае она просто передаст память о Рингиле кому-то еще – так можно...
Хейтер прижался лбом к пыльным тканевым обоям. Все начиналось так легко и несложно – даже пленником быть проще... А приходится возвращаться к одному и тому же – к желанию уберечь Мэлис от того, что считается высшим счастьем, высшим достижением, шагом за рамки возможного, – от того, о чем сам мечтает.
Хейтеризм считают сумасшествием. Рингил знал это, хоть и не видел ничего «нормального». И «выздоравливать» совсем не хотел. Чужая логика могла бы обосновать необходимость спасения Мэлис, но она же изменила бы весь привычный мир. Правильнее было бы принять непонятное желание за еще один повод для ненависти, равно как и странный отказ Мэлис... Скорее, даже не отказ, а всего лишь предположение. Честный ответ – если бы исходные изменились, изменился бы и результат.