Когда-то Рингилу казалось, что он видит во сне себя. А на самом деле это была она, Мэлис... Сны даются для того, чтобы сновидцы потом ненавидели себя за то, что не поняли их.
Рингил шагнул в стену. Девяностый приход позволял демонам использовать дороги своих призраков. Призраки тоже не возражали – а идти в стене было быстрее, чем искать путь сквозь хитросплетение открытых переходов. Рингил хотел выйти к тем, кого оставил, чтобы поговорить с Мэлис. Законы кодекса позволяли – в таком смятенном состоянии нет смысла ухудшать собственную жизнь. Она и так является неплохой пищей для ненависти.
Ненависть была всегда. Она родилась раньше Рингила и всегда заявляла права на него. Он родился хейтером – значит, принадлежал ей. Принадлежал, конечно, так, как хотел сам. То есть – целиком и полностью, вместе со своей жизнью и всем, что можно было бы принести в жертву этой силе. Ненависть давала силу, но кто-то должен был использовать ее так, чтобы отдать больше взамен. Это было бы справедливо и логично. Во всяком случае, настолько, насколько в мире вообще существуют отвлеченные понятия справедливости и логики.
Взрослые хейтеры не относились к ненависти серьезно. Они в лучшем случае ловили баланс, как Алара, но большей частью занимались еще и собственной жизнью. Рингил видел, как демоны привносят в жизнь дурацкие правила и законы, ограничивают все, что можно, позволяют себе злиться по мелочам, но все это пахло игрой. Пока не вмешивались беспредельщики. С ними все превращалось в мультиплеерную версию все той же игры...
Опять же от взрослых Рингил слышал что-то о пустоте. Это была сложная теория, которая, возможно, была ошибочной. Создатель кодекса о том, что за всем стоит пустота, не писал. Он писал о том, что миром движет ненависть, и все построено на ней. А еще – что Хаос умеет ненавидеть, и сила, которая притекает к хейтерам, является отголоском подлинной мощи Хаоса.
Последнее проверить было сложно. Рингил понимал, откуда приходит его собственная сила – ненависть была только ключом. Но другие тоже пользовались могуществом ненависти... Они брали. А Рингилу брать было нечего, получается – он своей природой был назначен отдающим.
Ненависть и темная любовь сейчас разрывали его на части, и он знал, что ненависть победит. Не сразу, конечно – он сделает так, чтобы его уход был подлинной жертвой... И все-таки, если бы Мэлис ответила иначе, можно было бы отложить... Отложить уход навсегда.
Гром не грянул, перекрытия не посыпались... Рингил высунулся из стены, отметив, что практически дошел, и снова вернулся к мыслям. Конечно, Мэлис не могла предложить им обоим жить. Не в ее это стиле, строго говоря. И не в ее стиле, конечно, отнимать законную добычу у ненависти и Хаоса...
Рингил знал, что смерть не приведет его в тот Хаос, где находятся все пострадавшие от рук первых, а так же сами первые и Феникс. Эту часть истории большинство народа знало, и знало неплохо, поэтому до детей какие-то кусочки информации о Департаменте долетали. Все идейные самоубийцы, пока что не решившие присоединиться к своим коллегам в склепе, особо подчеркивали в разговоре с новичками, что из окончательной смерти вернуться нельзя.
Он не знал, что его мать именно из этого и вернули... А если бы узнал – не поверил бы. Обязательно докопался бы до глубинной подоплеки и остался при своем мнении.
Смерть – это способ заставить остальных ненавидеть жизнь. Главное – умереть вовремя и правильно, оставив после себя побольше тех, кто умеет помнить. Лучше всего, конечно, демонов... Нет, сошли бы и люди, на худой конец... Вообще-то Рингил хотел бы, чтобы его помнили демоны, но коллеги-хейтеры для этого и впрямь подходили слабо. А покидать свой дом, лучшую реальность из всех существующих, он не хотел. В этом вопросе Рингил был радикальнее Велки – та всего лишь не хотела появляться в адаптированных реальностях и Департаменте. То есть, появляться, конечно, можно было – при сильной необходимости. Но работать на Департамент потомственные хейтеры не собирались. В крайнем случае, конечно, можно было бы использовать одну идею, но возможность защитить всех демонов разом подворачивается нечасто, и хейтеров к ней не допустят. Хотя бы потому, что не знают, когда в голову идейного самоубийцы стукнет прекрасная идея совершить акт самоуничтожения – до того, как задача будет выполнена, или все-таки после. Оба варианта имели свои преимущества с хейтерской точки зрения. Оба считались допустимыми. А просчитать, в каком случае количество разъяренных демонов будет большим, можно и без калькулятора...