И вообще, во всем виноват Рингил. Так что я буду в упор любоваться на несравнимое с ним восходящее солнце и мысленно клясть ту модель, которая стала его, Рингила, матерью. И даже не позаботилась о том, чтобы оградить его от возможных в будущем последствий. Не сразу же она отключилась, не так ли?
А ведь я так и не попробовала задать парочку естественных вопросов. Например, уточнить, какого неприличного слова беглой модели потребовалось лезть мне в голову... То есть, конечно, вполне возможно, что у этой беглой, которую я лечила, с моей матерью просто идентичные параметры. Так я пока что считаю, и тогда все начинает укладываться в схему. Мои родители отказались от меня, бабушка была вынуждена подчиниться Дэз, уверенной, что мне не место среди непредельщиков... Наверное, так, ведь я никогда не расспрашивала подробнее. А модель, которой было поручено меня сдать во «Врата», подстроила мне подлянку и сбежала к хейтерам... Вполне непротиворечивая история, даже незачем спрашивать бабушку, так ли все произошло. Она и так сделала все, чтобы я могла вернуться не по сценарию Сильвер, а во всем блеске славы...
Как вот сейчас восходит солнце. Здесь никто не двигает его по своей воле, не принуждает поворачиваться быстрее и маленький планетный шарик... Это никому не нужно...
Хотела бы я быть никому не нужной. Если бы от меня ничего не зависело, я могла бы жить и умирать, когда захочу. Я могла бы вымыться в вихре Хаоса и стать бессмертной, как все демоны. Я могла бы не думать о своих друзьях – потому что у меня их не было бы, ни одного...
От пожарища тянуло кислым, как и от моих мыслей. Мне срочно нужно было что-нибудь, чтобы развеяться... Любая задача.
Но в мире не было ничего, кроме восходящего солнца. Все еще – восходящего.
Все умиротворение, порожденное решением интересной задачи, продержалось в сознании Норы очень недолго. Его хватило всего лишь на дорогу через пожарище, мимо обезвреженных людей... Трупов среди них почти не было, и Нора уже начала сознавать, что проиграла спор, когда увидела Рингила... Рядом с Ангмарской.
Лицо Норы застыло неподвижной маской. Демонесса поняла, что произошло, пока она занималась любимым делом. Кто-то осмелился поднять руку на Рингила.
И рядом оказалась только Ведьмачка. Нежить.
И снова сама Нора втравила того, кого любила, в неприятности – которые могли закончиться и самым худшим...
«Это была моя идея, – холодный голос в голове говорил бескомпромиссно и жестоко. – Моя идея от начала до конца. Я привела его к идейным самоубийцам. Я натравила его на беспредельщиков. Я всегда приносила ему только горе – и куда больше, чем он мог бы вынести... Я хуже Велки, та по крайней мере всегда рассчитывает нагрузку... Во всем случившемся – только моя вина...»
Голос хейтерской совести, хриплый от постоянного разгрызания твердого камня, заглушал и слова Ведьмачки, и попытки Рингила свести все к шутке и собственному промаху. Мэлис подчеркнуто притворялась, что ее здесь нет. Велка отсутствовала на самом деле...
–И что здесь происходит? – лишь этот, знакомый с детства голос, казавшийся сейчас символом силы, отогнал призрак совести. – Развлекаемся?
Пейнджел тоже был недоволен. Но его недовольство было неправильным, и это можно было бы спокойно пережить. Он был взрослым, и мог только не одобрять поступки детей, ведь хейтерам не разрешалось мешать своим детям быть свободными...
–Развлекаемся, пап, – Рингил умело казался здоровым и целым. Не видь его Нора несколькими минутами раньше... Да, пожалуй, поверила бы. – И, кстати, беспредельщиков нигде что-то не видно... Мы специально ушли особой дорогой...
–Сынок, ты настоящий хейтер, – сквозь зубы, словно оскорбление, бросил Пейнджел. Нора задумалась над тем, где до сих пор торчал этот невозможный демон... Интересно стало даже, заметил ли он, как мирно они прекратили резню? Нет, взрослые видят только то, что хотят...