— Я не могу их винить, — тихо произнесла Сейдж. — Они не просто так называют нас монстрами, и оборотни лишь верхушка айсберга. Я могла бы рассказать некоторые истории…
Сейдж часто видела кошмары, которые ей снились из-за оборотней. То, что Бран спас ее, как только услышал о ней, не означало, что ей нравилось быть оборотнем, потому что ее обратили против ее воли.
Анна, которая легко приняла свою волчицу, сердито посмотрела на Сейдж.
— Ненавидеть всех оборотней или фейри так же бессмысленно, как ненавидеть всех людей.
Асил улыбнулся ей покровительственной и в то же время нежной улыбкой.
— Это так, — сказал он ей. — Но ты дитя своего поколения. Тебя воспитали люди, которые выросли в шестидесятых и учили, что о людях нужно судить не по цвету их кожи, а по их характеру. Что не стоит разделять всех по расе, религии или виду.
— Оборотни пугают немного больше, чем чернокожий мужчина в ресторане, где все посетители белые, — возразила Сейдж.
Анна недовольно поджала губы. Её отец был известным либеральным юристом, который начал свою практику с защиты протестующих, и она имела свое мнение по этому вопросу.
— Ты ошибаешься, — настаивала она. — Неизвестность пугает гораздо сильнее, чем то, что ты понимаешь, каким бы плохим это ни было.
— Все умные люди боятся таких как мы, — тихо произнес Асил. — И они правы. Как ты думаешь, что произошло бы, если бы Бран решил возглавить правительство?
Сейдж открыла рот, чтобы ответить, но передумала и прищурилась.
Асил кивнул ей.
— Ты ведь поняла? Мы постоянно слышим, что фейри слишком мало, несмотря на всю их силу. С момента моего рождения люди создали мощное оружие. В конце концов, в любом противостоянии они одержат победу в открытом бою с любым из нас, хотя у нас есть сверхспособности. Вампиры… Думаю, вампиры считают, что они всё контролируют. В Европе они позволяют правительству управлять страной, но у них есть свои люди на ключевых постах. Но они все же сунули свой нос в нацистские дела в середине прошлого века. Но если бы Бран захотел…
Анна посмотрела на Чарльза и они одновременно сказали:
— Сверхъестественный спектр.
— Бран хитрее вампиров, — пробормотала Сейдж. — Даже Бонарата. Бран как всеобщий любимый старший брат. Он очарователен. Он выглядит таким безобидным, пока не начинает действовать. И ты знаешь, что ему не всё равно на окружающих.
— Мой отец — закулисный диктатор, — сухо бросил Чарльз.
— Ну да, — согласилась Анна, оправившись от удивления. — Конечно, он мог бы неплохо справиться с этой задачей. Но поскольку ему нет дела до тех, кто не становится пушистым в полнолуние, я бы предпочла, чтобы он оставил управление государством людям.
— Мой отец согласен с этим, — кивнул Чарльз.
— Но если бы он захотел… — тихо произнесла Сейдж.
— Нет, — твёрдо отрезал Чарльз. — Это будет не так просто, как пытается представить Асил.
— Я бы помог ему, — сказал Асил.
Анна хмыкнула, пытаясь разрядить обстановку.
— Соблазняй женщин, — сказала она, безупречно копируя акцент Асила. — Потому что всем заправляют женщины. Если жена мужчины говорит: «Сделай это», он делает. Всё просто. Если ты хочешь, чтобы правительство сделало то-то и то-то, привлеки их жён и любовниц.
Это прозвучало как цитата, и Чарльз заинтересованно посмотрел на Асила.
— Я рассказывал о вашей войне за независимость, — с достоинством ответил Асил.
Сейдж ухмыльнулась, она была красивой женщиной, и ее улыбка располагала к себе.
— Или как Бенджамину Франклину удалось выиграть войну благодаря своим постельным талантам.
— Это правда, — сказал Асил.
— Не совсем так, — упрекнула его Сейдж. — И в наше время это звучит по-сексистски. Многие политики женщины. Что ты собираешься делать, соблазнять их мужей?
Асил медленно улыбнулся, его глаза заблестели.
— Хочешь посмотреть?
— Давайте вернемся к важному вопросу, дети, — сказал Чарльз, намеренно используя слово, которое так нравилось Асилу. — На время нам надо отложить вопросы мирового господства, сексуальной политики XVIII века и флирта. Я не думаю, что это правительственная операция. Но это не значит, что какой-нибудь охотник за славой не ждёт возможности изменить правила игры. Я не хочу давать кому-то повод нас шантажировать.
Он бросил свой переполненный рюкзак в кузов ближайшего грузовика, и Анна сделала то же самое со своим рюкзаком.
Тэг поджал губы.
— Вертолёт. Обученные люди и оборотни. Оборудование на двадцать тысяч долларов. Ты прав. Слишком много денег для обычного дела, но недостаточно для официального правительства.