Он замолчал, взглянув на Чарльза, словно ожидая возражений. Когда никто ничего не сказал и не сделал в ответ, он кивнул.
— Итак. На Барбадосе меня купил человек, искавший, как он выразился, «крепкого субъекта». Он купил шестерых или семерых из нас, примерно одного возраста, и отвёз на остров в Карибском море. Это был не большой остров, который принадлежал ему. — Он посмотрел на Анну. — Я так и не узнал, как его называли соплеменники, но не буду называть его хозяином.
— Можешь называть его Моро, — предложил Чарльз.
Уэлсли быстро, натянуто улыбнулся.
— Нет. В книге Моро был учёным, врачом. Человек, который владел мной, не был безумным учёным. Он был просто злодеем, душа его была разрушена его собственными поступками. — Он помолчал. — Но в конце концов, этот человек не важен для этой истории. Важно то, что этот человек был воспитан, как и многие люди его класса и положения, слугами и рабами. Его нянька была злой женщиной, обладавшей властью. Она избежала виселицы, бежав на корабле на Барбадос в качестве рабыни. — Уэлсли закрыл рот и слегка покачал головой, словно одни только слова вызвали слишком много эмоций.
— Ведьма, — мрачно бросил Асил, словно не мог сдержаться. — Она была ирландской ведьмой. Ее приговорили к повешению за убийство ребёнка, находившегося под её опекой, но я подозреваю, что она больше боялась ведьм, которые преследовали её за то, что она у них украла.
— Кто рассказал тебе мою историю? — подозрительно спросил Уэлсли.
— Ты сам, — ответил ему Асил. — По крайней мере, эту часть. Однажды ночью после полнолуния, вскоре после моего приезда сюда.
Уэлсли уставился на него, затем опустил взгляд и нахмурился. Наконец он кивнул.
— Да. Извини. У меня путаются мысли. Кажется, я припоминаю. Ты рассказал мне о смерти своей пары. Я рассказал тебе… часть этой истории.
— Ты говорил о няньке, — напомнила Сейдж, подавшись телом вперёд на кухонном стуле. Она вцепилась побелевшими пальцами в край стола.
Анна задумалась, какие элементы истории Уэлсли переплелись с собственной историей Сейдж, из-за чего она так сильно отреагировала. Сейдж не была слишком старой. Возможно, старше, чем выглядела, но не настолько старой, чтобы жить во времена рабства. Возможно, дело было в ведьмах. Из-за ведьм у Анны тоже волосы вставали дыбом на затылке.
— Да, — согласился Уэлсли. — Нянька была ведьмой. Никто не обращал внимания на таких женщин. От них ожидали молчания и воспитания детей, которые были будущим семьи. Хотя кто-то должен был понять, сколько власти это им даёт. — Он грустно покачал головой. — Нянька этого человека была ирландской ведьмой, её акцент всё ещё оставался сильным. Ходили разные слухи о том, как она попала в Карибское море и почему. Кто знает, сколько из этого было правдой? — Он бросил хмурый взгляд на Асила.
— Часть про ирландскую ведьму — правда, — сказал Асил, когда Уэлсли замолчал. — Через некоторое время после того, как впервые услышал твою историю, я понял, что знаю другую её часть. Я знал ведьм, которые охотились на эту ведьму. Она украла небольшую книгу семейных заклинаний у одного из самых неприятных ковенов ведьм в Северной Европе, из тех книг заклинаний, за которые ведьмы убивают. Поскольку я знаю, что та ведьма сделала — и я знаю слухи о силах того ковена — нетрудно было связать две истории.
— Ты знал ведьм, чьи заклинания она использовала? — с угрозой спросил Уэлсли.
Асил улыбнулся, обнажив белые зубы.
— Мы не были друзьями, Уэлсли.
— Асил не любит ведьм, — твёрдо сказала Анна, и напряжение в воздухе немного спало.
— Эта линия крови вымерла, — заверил Асил. — Не только благодаря моим усилиям.
— Ну и ну, — пробормотал Уэлсли. — Похоже, это будет поучительная история для всех нас. Эта ирландская ведьма была продана как рабыня родителям… этого человека, когда ему исполнилось восемь или девять лет. Ей поручили его воспитывать. Ходили слухи, что его родители были первыми людьми, которых он и его наставник пытали и убили, но подозреваю, что это не так. Рабы были более лёгкой добычей, и хищники обычно начинают с более лёгкой добычи.
— Не всегда, — возразила Сейдж в наступившей тишине. — Но обычно.
— Никому не было дела до рабов, даже другим рабам, — отрывисто бросил Уэлсли. Затем он замолчал и допил вино в своем стаканчике. Покачал головой. — Но это тоже не важно для этой истории. Эта ведьма умела делать ошейники, которые заставляли человека, носящего их, подчиняться. Чтобы получить силы для создания каждого из них, ей приходилось пытать до смерти множество людей. — В его глазах стоял ужас, но голос был ровным.