Уэлсли видел, как создавались эти ошейники, поняла Анна. У неё время от времени случались кошмары о её встречах с ведьмами. У Чарльза тоже.
Уэлсли продолжил говорить тихим тоном:
— Сначала она пыталась использовать их на всех рабах, но обнаружила, что для управления ошейниками тоже нужна сила. Она могла использовать не более шести ошейников одновременно, иначе они становились менее эффективны. — Он поморщился. — Силу в них нужно было обновлять дважды в год. Она была очень разочарована тем, что вместо острова с послушными рабами, которые истязали бы себя ради её удовольствия, ей пришлось довольствоваться «особыми» рабами, которые навязывали её волю остальным людям на острове. Если один из закованных в ошейники рабов умирал или его убивали, она заменяла его другим. Всё то время, что я её знал, она пыталась найти способ сделать ошейники более постоянными, чтобы они сами питались энергией.
Он замолчал, и Сейдж протянула к нему руку. Оборотни часто прикасались друг к другу в стрессовой ситуации. Но Уэлсли обхватил себя руками и покачал головой. Он слегка раскачивался на стуле, и в его глазах блестело золото.
— А затем они нашли себе оборотня, — сказал Чарльз, когда молчание затянулось.
Уэлсли молча кивнул. И через мгновение Чарльз продолжил:
— Вероятно, он сам был жертвой. Он попал на остров, потому что ходили истории о женщине, которая обладала магией и которая знала, как снимать проклятия.
— С такими надо быть осторожнее, — тихо произнес Асил. — Те, кто могут снимать проклятия, могут и накладывать их.
Уэлсли посмотрел на Анну.
— Не всегда, — напряжённым голосом возразил он. — В мире есть не только убийцы, но и целители.
— В основном все сделали Чарльз и Бран, — сказала Анна, смущённая его взглядом. — У них была сила. Я была просто проводником.
— Как я и сказал, — согласился Асил. — Чтобы снять проклятие, нужен тот, кто может его наложить. — Они с Чарльзом понимающе переглянулись.
Уэлсли хмыкнул. Он продолжил рассказ, но говорил так быстро, что его повествование неловко перескакивало с одного на другое.
— Это произошло ещё до того, как я попал на остров. Они часто ездили на Барбадос и покупали там рабов на рынке, включая меня. Они загнали всех нас в сарай и спустили на нас оборотня. По большей части волк просто убивал людей, которых к нему подбрасывали. Из моей группы выжил только я. После моего обращения прошло ещё четыре или пять лет, прежде чем у них появилось шесть оборотней, включая первого волка. Все мы были связаны ошейниками, которые создала ведьма. У нас не было свободы воли, мы не могли думать ни о чём, кроме того, что ведьма и её любовник вкладывали нам в головы.
Анна встретилась взглядом с Чарльзом, потому что знала другого волка, который был вынужден исполнять волю ведьмы.
«Да, — сказал братец волк. — История маррока во многом отличается, но происхождение Уэлсли отражает то, как наш отец был создан на заре времён. Это одна из причин, по которой наш отец просил Уэлсли не рассказывать о его происхождении. Мы не хотим, чтобы ведьмы знали, что это возможно».
В то же время, как братец волк говорил с ней, Чарльз произнёс:
— Недавно я узнал, что у Бонарата, вампира, правящего Европой, был ошейник, который он использовал, чтобы контролировать оборотня. Он тоже был старым и вышел из строя. И у него нет ведьмы, которая могла бы его заменить.
Уэлсли зарычал и напрягся в кресле.
— Такие вещи никогда не забываются полностью, — сказал Асил. — Так устроен мир.
— Если Бонарата не может найти ведьму, чтобы сделать ему новый ошейник, значит, в Европе не осталось ведьм, по крайней мере, с такой способностью, — заметил Чарльз.
— Или, может, эти ведьмы не хотят работать на короля вампиров, — предположила Сейдж.
Но Асил покачал головой.
— Ни одна ведьма в Европе не может отказать Бонарате. Он чрезвычайно убедителен, и прошло очень много времени с тех пор, как ведьмы были достаточно сильны, чтобы сражаться с таким, как он.
— Что случилось, Уэлсли? — спросила Анна. — Как ты освободился? — Потому что он освободился, и она хотела, чтобы он закончил историю, потому что воспоминания причиняли ему боль.
— Она применяла свою магию только к тем из нас, у кого была чисто африканская кровь, — сказал Уэлсли. — Удержать рождённого ведьмой сложнее, чем обычного человека, так же как и удержать оборотня. Она знала, что у коренных народов Карибских островов была своя версия рождённых ведьмой, хотя и не таких могущественных, как европейские ведьмы, или она так считала. Я сам в этом не уверен. Большинство рабов на том острове имели примесь местной крови, поэтому они покупали «чистокровных африканских» рабов, чтобы превращать их в закованных в ошейники волков. Она верила, что среди нас, рождённых в Африке, нет прирождённых магов.