И вот через четыре дня ты вдруг оказываешься в аэропорту, расположенном за сотни километров от места моего первоначального приземления. Всё в том же нелепом наряде, который так веселил публику в Касабланке. С наивной радостью на лице, будто не было никакой четырёхдневной пропажи.
Понимаешь, Майк? Когда ты увидел меня в самолете, я летел в Индонезию, в Самаринду.
Майк ошеломлённо молчал.
- В Самаринде я провёл четыре дня, пока скормил крокодилам одного заслуженного деятеля, и только того после полетел в Кинабалу, устраивать свидание пиявки, медведя и южноафриканского плантатора. И тут - ты! Можешь ты как-то объяснить и своё четырёхдневное отсутствие, и своё внезапное появление?
Майк помотал головой.
- И я не могу. Значит, кто-то тебя куда-то девал, но кто и куда, и, главное, как - неизвестно. Вот это - настоящая загадка! А слон - пустяк, дня за два заживёт. Все-таки ты бессмертный, хотя и ранимый...
* * *
- Синьор Лазаро, - приторно учтивый голос врача раздражал Мигеля, ещё не до конца освободившегося от пут наркоза. - Можем мы задать вам несколько важных вопросов?
Пациент поморщился, но кивнул.
- В ту ночь, когда вам стало плохо и пришлось делать внеплановую операцию, вас кто-либо посещал? Вы ели что-то сверх больничного рациона? Можете что-либо сказать о природе травматических повреждений грудной клетки, брюшной полости и вашей левой ноги?
Больной отрицательно покачал головой и зашептал:
- Я вдруг почувствовал жуткую боль, такую, что и вздохнуть невозможно... Внезапно возникло ощущение лужи горячей крови, в которой я лежу... И заныло так, как это бывает при кровопотере... Ну, вы в курсе.
- Да, - коротко ответил доктор.
- Дальше нога онемела, а потом нахлынула боль, такая, что впору умереть, лишь бы от неё избавиться. Это всё...
- Дело в том, - врач поправил очки, а тон его речи стал дружеским, - что во время операции мы обнаружили в вашем пищеварительном тракте немало белковой пищи, судя по всему, морепродуктов.
Получается, кто-то заявился в вашу палату, накормил вас как следует - причем ели вы с завидным аппетитом - а потом проткнул ваше сердце копьем и несколько раз ударил молотом в живот и по ногам.
Однако наши видеокамеры не зафиксировали никаких посетителей - тем более вооружённых. Перерывов в записи нет. Окно в вашей палате не открывается, вентиляционные каналы узки. Мы теряемся в догадках и готовы принять любые меры, чтобы обеспечить вашу безопасность, синьор Лазаро.
Не сообщая подробностей, мы известили вашу супругу, и она обещала приехать как только сможет. Кроме того, мы взяли на себя смелость вступить в договорные отношения с полицией. Отныне у вас в палате и за её дверями будет дежурить вооружённый наряд. Если вы не против, конечно...
Мигель обессиленно поморгал и сглотнул, борясь с дурнотой и гнетущим ощущением пустоты в голове. Какая супруга, какая полиция? Когда уже полегчает, в самом деле...
- Мне плохо... Давайте поговорим, когда мне станет лучше. Завтра, доктор?
- Как скажете, синьор, - врач почтительно склонил голову. - Раз так, мы пока что разместим у вашей палаты дополнительный сестринский пост. Решение касательно охраны примем завтра.
3.Тибет
Тибет
«Это - край земли. Конец
геологии; предел.
Место точно под венец
в воздух вытолкнутых тел»
И. Бродский, «В горах»
Раны затягивались быстро. Боль ещё не прошла, но огромный синяк, оставленный слоном на ноге, светлел на глазах. Майку скоро надоело лежать, и он бодро хромал по номеру, не решаясь, впрочем, нарушить запрет Джима на выход из гостиницы.
- Теперь тебя одолеет аппетит, - заверил Майка друг, - твоему телу требуется огромное количество строительного материала. Мало того, что у тебя шло обычное для живущих перестроение организма, так ещё и травмы...
Подобно голодному зверю Майк поглощал всё, что носил Джим из лучшего здешнего супермаркета. В груди кололо, всякое неловкое движение отдавалось резями, да и сиделось неудобно: нога затекала и ныла.
Джим рассказал много нового, но ответить на вопросы, мучившие Майка, не мог. Да, он странствует по свету, по собственной инициативе борясь с несправедливостью в мире людей. Бессмертных мало, они не требуют большого внимания. Честно говоря, Джиму вообще непонятно, для чего он существует. Он, если угодно, вынужден убивать время, катаясь с Джо на волнах или напиваясь с Майком балийскими ночами.