Он помнил Маттерхорн и все «прелести» высотного ненастья. Помнил - и смеялся над опасностью! В Альпах он был слабым уязвимым человеком, и всё же одолел кручи Маттерхорна. Теперь же, когда его тело показывает чудеса силы и выносливости, чего ему бояться? Да он хоть сейчас сбросит куртку и перчатки, чтоб шагать налегке! Интересно, что скажут монахи Пиянтак Гомпы - монастырь где-то впереди, - увидев странника, источающего тёплый свет обнажённой кожи?
Наверно, пожмут плечами и опустят взгляды. Для них просушка мокрых покрывал телесным теплом - обыденный элемент постижения Вечности. Они, говорят, молятся в неглубоких нишах, выдолбленных в скалах чуть ли не голыми руками, и отапливаемых одной-единственной свечой из ячьего жира. А когда замерзают стоять коленками на обледенелом камне, просто воспаряют над землёй...
Майк представил картину с левитирующим монахом, укутанным в отсыревшую накидку, и рассмеялся. Он, то ли ангел, то ли демон, наделённый бессмертием и даром мгновенного познания, умеющий перемещаться на тысячи километров в мановение ока, летать не умеет. А они, смертные, якобы могут...
С другой стороны, кто мешает ему обучиться искусству полёта? Вполне возможно, всё дело во внутреннем настрое. В ожиданиях. В стереотипном мироощущении. Не Алекс ли учил его выходить за рамки восприятия? Не к Алексу ли он идёт? Нет ли в том знака судьбы?
Несколько минут Майк убеждал себя, что летать - дело плёвое, что сам он летать умеет не хуже сокола в небесах. Не напрасно же в литературе главным свойством ангельско-демонических персон признаётся умение перемещаться по воздуху. На картинках все насельники горних высей сплошь крылаты. Как, впрочем, и обитатели адских недр...
Когда убеждение окрепло, он снова побежал, стараясь перепрыгивать всё более длинные участки тропы. Наконец, он разогнался как только мог, сильно оттолкнулся и прыгнул, широко расставив руки и ноги для плавного полёта - но не полетел, как ему хотелось, а больно шмякнулся на камни. Вспышка в глазах ослепила его, а звон лопнувшего в мозгу колокола - оглушил.
Ударенная о камень голова болела нестерпимо. Майк осторожно ощупал волосы. Кровь не текла, шишка не росла. Да и боль постепенно утихала. Неплохо быть живущим! Обычный человек от такого «полёта» расшибся бы насмерть!
Через минуту путник шагал как ни в чём не бывало. Весело насвистывая и легко перепрыгивая с камня на камень, он до потрясения удивил пару монахов, привыкших видеть тяжкую поступь и слышать натужное дыхание.
Однако ни монахи с их морозоустойчивой аскезой, ни сомнительные достопримечательности местных монастырей Майка не интересовали.
В уютном закутке меж трёх валунов он вытащил из рюкзака кошки, ледоруб, верёвку; экипировался как положено альпинисту и продолжил путь уже по склону горы. Первая усталость пришла к нему, когда совсем стемнело.
* * *
Последнюю ночь Мигель спал по-настоящему: со сновидениями и желанием повернуться на бок. Очередная операция по пересадке кожи, сообщил ему врач, прошла успешно. Его несколько суток продержали в бессознательном состоянии, чтоб ткани срослись, и дело идёт на лад даже быстрее, чем ожидалось.
Слова эти прозвучали вчера, и обрадованный Мигель уснул с улыбкой. Снились ему горы - высокие, будто на самолёте летишь; заснеженные, заледенелые, подпирающие фиолетовое небо и несущие ввысь его самого - здорового, радостного, сильного. Одну гору он почти узнал. Её пирамидальная форма - положе, чем у Маттерхорна, но круче, чем у геометрически правильных египетских пирамид - виделась Мигелю как на странице учебника.
Но как он ни силился, узнать гору не удавалось. Некстати вспомнившийся Маттерхорн переменил течение сна, и вместо искрящихся на солнце вершин перед спящим Мигелем простерлась чёрная расселина ущелья - сумрачного, бездонного, с отвесными стенами и утёсами, острыми как битое стекло. Нет, возвращаться в Альпы ему не хотелось даже в грёзах! И тогда, не просыпаясь, он напомнил себе: это всего лишь сон, бояться нечего и огорчаться смысла нет.
Когда он проснулся, сияло утро. У кровати стоял главный врач клиники «Монжери».
- Господин Лазаро, мы выполнили вашу просьбу. Однако из Москвы вместо ваших родственников приехали полицейские. Они освидетельствовали вас и убыли восвояси.
Врач умолк, вглядываясь в лицо пациента. Мигель оставался спокойным.
- Дело в том, господин Лазаро, что названный вами россиянин находится в розыске. Офицеры ознакомили меня с перечнем особых примет Михаила Агапова. Они не совпадают с вашими личными особенностями...