«Спокойно, - подумал Майк. - Я должен справиться с ним без всяких камней. Ходили же коты в Касабланке строем? Вот и ты сейчас пойдёшь!»
Он вперил взгляд в приближающегося зверя и мысленно скомандовал: «Направо!»
Животное послушно свернуло, но не ушло, а продолжило движение, обходя Майка по дуге.
«Ага! - обрадовался Майк. - Теперь сдохни!»
Никакого эффекта команда не произвела.
«Ну, конечно, - подумал Майк, - нужно конкретизировать приказ, иначе он уходит в никуда...»
Он представил звериное сердце, мерно толкающее кровь по артериям, и мысленно сжал его в кулаке. Нет, лучше двумя руками. Сильнее, ещё сильнее! Нет, не руками, а тисками! Гидравлическим прессом!
Зверь остановился, удивлённо покосился на Майка, сел, как это делают медведи, и очень по-человечьи постучал себя в грудь и легонько покашлял, словно кусок мяса застрял у него где-то на полпути к желудку. Потом он встал и спокойно продолжил путь.
Ошеломленный Майк светил вслед животному фонариком, не представляя, что делать дальше.
Зверь тем временем обогнул человека и направился в просвет между глыбами. Утоптанный снег, по которому шагали когтистые лапы, выдавал нахоженную тропинку. Удалившись метров на десять, зверь обернулся, снова сел и помахал Майку лапой - так, как это делают люди, когда зовут за собой.
* * *
Встреча с семьёй продлилась до обеда и обрадовала Мигеля так, что он забыл про боль. Жена сидела рядом, едва прикасаясь к его забинтованной руке. Мальчики рассмотрели папины глаза, перестали бояться и почувствовали себя как дома. Бойкий Кейн достал из кармана машину и принялся возить её по изгибам и складкам белого покрывала, будто он великий арктический гонщик.
Тихий Абель долго стоял рядом с мамой, потом обошёл палату по кругу, пролез под кроватью, выглянул наружу и вернулся к родителям. Оказалось, что у него в кармане тоже есть машина, и вскоре они с Кейном бились в отчаянной войне хищников против чудовищ. Рычажок над задним бампером игрушки превращал автомобиль в раскладного монстра с многорядными зубами и клацающими челюстями.
Битва шла с переменным успехом и очень развлекла Мигеля. Если побеждал Кейн, Абель без возражений возвращал своего трансформера на исходные позиции. Часто верх брал Абель. Тогда Кейн бросал машину и лез в драку - в основном безуспешно, потому что брат, во-первых, нисколько не уступал ему силой; а во-вторых, Абелем был освоен подкроватный путь отступления, отвергаемый Кейном.
Когда дети ушли, Мигель думал, отчего Кейн ни разу не попытался догнать Абеля, нырнув за ним под кровать. Разъяснение прозвучало лишь на следующий день от самого Кейна. Догонять ползком, объяснил сын незадачливому папе, опасно тем, что догоняемый раньше оказывается на ногах и запросто может оттоптать преследователю уши.
Абель после этих слов расхохотался, а Кейн нахмурился. Видимо, практический опыт погонь начал нарабатываться не вчера...
Джулия с детьми пробыла в Лозанне неделю. К Мигелю они приходили после обеда и оставались до вечера. Мальчишки потрошили шкаф с постельным бельем и строили из стола, стульев и простыней крепости. Война разгоралась с невиданной силой: в ход шли световые мечи, воображаемые копья и громко пуляющие невидимые арбалеты.
Иногда вместо крепостей строилась большая как гора халабуда. Кейн превращался в мудреца, коротающего дни в замке. Абель делался странствующим волшебником, временно делящим тяготы одиночества с премудрым старцем. Братья тихонько сидели под балдахином из простыней и рассказывали другу завиральные небылицы.
Наконец, приблизилось время очередной операции по пересадке кожи. Джулия со слезами прощалась с мужем, дети смотрели на папу серьёзно и молча, главный врач убеждал всех в благоприятности перспектив и увлечённо говорил о неизбежности успеха.
Прямо из Лозанны Джулия и дети улетели в Доминикану, к родителям Мигеля. Их тоже нужно успокоить и поддержать, да и детям тёплое море полезней вечной британской сырости.
Когда они уехали, Мигель пытался понять, что ему напоминала большая белая гора с мудрецами внутри, но так ничего и не надумал.
* * *
Уже светало, когда они - зверь впереди, Майк поодаль - добрели до горы Тиджунг, прилепленной к Кайласу словно маленькая невзрачная пристройка к помпезному дворцу. В неприметном уголке за тёмным выступом зверь поскрёб когтями стену и негромко рыкнул. Через минуту отворилась небольшая дверь, и косматое чудовище, согнувшись в три погибели, протиснулось в проём.