С самого первого дня Майк завел «железный» режим. Утром, после легкого завтрака, он выходил на прогулку. Ему звонили из Москвы и Гонконга, радовали хорошими новостями. Он крепил к уху гарнитуру и разговаривал, не снижая темпа ходьбы. Джо молодец, дело ведет исправно. Беллка, конечно, могла бы хоть словечко ласковое сказать — но нет, себе она не изменяла. Ну и ладно!
Прогулки по аллеям, окруженным облитыми бело-розовым цветом деревьями, приводили его в тихий восторг. Хозяйка рекана — колоритной японской гостиницы, где он жил — обновляла икебану в номере через два дня на третий, и Майку нравилось это ненавязчивое разнообразие в рамках мебельного минимализма. Он даже решил завести нечто подобное у себя в кабинете: так хороши оказались эти композиции из живой растительности, угловатого камня и мертвых веток.
Маме он звонил, сидя в каком-нибудь ресторанчике и ожидая подачи заказанного обеда. Идею курортного отдыха мама одобрила, интересовалась настроением, рекомендовала горячие ванны и массаж — словом, вполне заменяла и психотерапевта, и санаторного ординатора.
Когда сакуры отцвели, а красоты Хаконе стали надоедать, пришло время дальних маршрутов. Первым делом он отправился в Осаку. Пока легкокрылый японский поезд нес его на юго-запад от Токио, Майк составлял план экскурсий. Достопримечательности выбирал самые крупные, чтобы в электронных путеводителях имелся русскоязычный ролик.
В театр неплохо бы заглянуть, на кукольное представление бунраку, а лучше в кабуки, думалосб Майку. Там по костюмам сразу видно, кто из персонажей добрый, а кто злой. Иероглифы названий он отдаст на растерзание автоматическому переводчику, установленному на смартфон. В общем, попытается получить удовольствие.
Кроме того, интересно посмотреть на экспозицию этнографического музея. Старинное оружие, доспехи самураев… Для чего они делались такими громоздкими и неуклюжими? Только личный визуальный контакт даст возможность понимания, соображал Майк, а поезд тем временем подкатывал к конечной станции.
Конечная станция синкасэна, рассказывал путешественнику путеводитель, отстоит от центра города на несколько километров. Но если сесть на красную линию метро и проехать шесть остановок, а после пересесть на зеленую и сделать еще две, попадаешь в самую гущу осакской географии.
Для перекуса Майк еще в синкасэне выбрал кафе Okonomiyaki Chitose, что возле городского парка. Про само окономияки говорили, что это рубленая капуста, запеченная в сбитом яйце с добавлением всего, что нашлось в доме. И что название блюда следует понимать как «экономика», произносимая на японский манер. Недорого, вкусно и сытно — как раз, как Майк любит! Ну, а после ланча осакское метро довезет его хоть до театра, хоть до музея — а там пора и в обратный путь.
Завтрак прошел без проблем: супружеская пара, содержавшая кафе, неплохо объяснялась по-английски; толстенькие блинчики разносортных окономияк показались Майку божественно вкусными — и он благодушно расслабился. Доедая ланч, он наметил себе следующую цель, театр Кабуки.
В вагоне метро он уселся на диванчик и принялся разглядывать юных японочек, большинство из которых оказались миленькими, а некоторые — так даже и хорошенькими. Хотя со стройностью ножек у них беда…
Японки строили глазки симпатичному гайдзину, или наоборот, не замечали его совершенно, и Майк так увлекся экзотической красотой осакских девушек, что забыл считать остановки.
«Не проблема, — решил он, выходя из вагона на неизвестной станции. — Любой служащий мне подскажет…»
Однако никто из японцев в униформе метро, как на грех, ни говорить, ни понимать по-английски не сподобился. Тем более по-русски… Схема показывала Майку: по красной линии нужно доехать до станции Намба, выйти через 14-й выход и прогуляться одну минуту пешком. Там его и ждет Shochikuza Theatre, горнило традиционного японского перфоманса.
Служащие горестно глядели на бестолкового иностранца и пытались втолковать ему маршрут, но он упорно не понимал ни своего местоположения, ни указываемого направления, ни количества остановок. Если на схеме в смартфоне Майка линии метро, по европейской традиции, обозначались разными цветами, под землей использовались геометрические символы — квадраты, треугольники, кружочки, а еще иероглифы и цифры. И ни слова латиницей!
Решив перехитрить систему, Майк поднялся наверх, сделал панорамное фото и спросил у гугл-картинок: «Где это?»
— Осака, Япония! — бодро рапортовал гугл и показывал, какой небоскреб какой из компаний принадлежит, и где тут поблизости можно купить компьютер, а где — еду.
Майк увеличивал план города, прикидывал путь, спускался вниз, ездил, считая станции. Выбравшись из вагона, он искал выход № 14, не находил и горестно заключал, что это, по-видимому, не Намба, а какое-то другое место. Какое?
Ему снова или не отвечали, или не умели растолковать, и тогда Майк вспомнил, как решал японские проблемы герой фильма «Васаби». Стоит только хорошенько двинуть японского униформиста по зубам, моментально приедет полиция с переводчиком. В театр, правда, ему тогда точно не попасть…
Когда Майк устал, снова захотел есть, пить и в туалет, он вышел на улицу, нашел свободное такси и показал водителю пальцем на значок в схеме на экране смартфона. Часа через два он, снова сытый и благодушный, стоял на перроне, ожидая посадки на синкасэн до Токио и посмеиваясь над своими злоключениями. А к вечеру вернулся в Хаконе, выпил три стаканчика местного виски и, стукнув себя в грудь, вслух зарекся от дальних переездов по царству иероглифов.
Дни снова потекли неспешно. По утрам Майк садился в такси и ехал куда-нибудь в окрестности Фудзиямы. Вулканический ландшафт в обрамлении буйной растительности казался много более интересным приевшихся курортных пейзажей.
Прохаживаясь по дорожкам в зарослях, он пытался — как о том говорил Алекс — видеть больше, чем явлено человеку. Но отличить пустые фантазии от достоверных догадок не умел, а учить и подсказать было некому. Алекс, наверняка знающий Фудзи назубок, на телефонные звонки не отвечал — видимо, снова забрался на очередную «крышу мира».
Обращаться к местным жителям, как выяснилось, практически бесполезно. Любой японец с почтительным вниманием выслушивал иностранца, говорившего на непонятном языке. Английский тут не в фаворе, это Майк уразумел еще в Осаке! После чего японец считал своим долгом направить неразумного гайдзина к автобусной остановке. Здесь и транспорт, и карты на стендах, и автоматы с водой и едой: ешь, турист, пей — и поезжай себе, не тревожь нормального японского человека.
В однодневных своих путешествиях Майк забирался далеко, и однажды оказался на противоположной стороне подножия Фудзиямы. Место оказалось особенным: здесь рос густой лес, среди валунов и деревьев ветвились дорожки, а щиты с двуязычными надписями предупреждали о неисчислимых опасностях и вреде «страданий в одиночку».
Лесных опасностей в Японии, цивилизованной вдоль, поперек, по диагоналям и еще на несколько метров в глубину, Майк не боялся. Призыв «не страдать в одиночку» означал, как он понял, побуждение к общению. А что? Здесь приняты коллективные попойки. Не выпить ли и ему? На островах производят отличный виски, он проверил!
Майк достал смартфон и отыскал подробную карту этих мест. Совсем недалеко, если верить масштабу, стоит закусочная. Выпить, правда, вряд ли удастся: в фами-рэсу не наливают и курить запрещено. Зато кормят в фамильных ресторанчиках вкусно и оригинально, тут не ошибешься.
Заведение оказалось уютным и почти безлюдным. Главное блюдо — суп рамен — подавалось в нескольких вариантах. Хозяин заведения, седовласый старик, особенно рекомендовал Майку рецепт, созданный специально для иностранцев.
Майк согласился, и скоро ему подали объемистую пиалу, источавшую дивный запах. В ярком желтом бульоне с янтарными каёмками жира вокруг выступающих островков снеди теснились залежи лапши, тонкие как бумага ломтики грибов, половинки перепелиных яиц, обжаренные до задорного румянца куски курятины, какие-то синеватые и зеленоватые крошки. Щепотка рубленых стебельков и листиков довершала шедевр.