Марьяна разочаровано покачала головой, но всё же посмотрела туда, куда указала ей подруга. И тут же встретилась взглядом с тем, о ком говорила Кира. Девушку будто стрела пронзила – от макушки до пят, и это было настолько неприятное ощущение, что Марьяна поспешила отвернуться. Однако она не переставала ощущать на себе этот взгляд, даже делая вид, что попросту его не замечает.
Мужчина был ей неприятен. Среднего роста, довольно-таки плотный, крепкий даже на первый взгляд, он показался ей странно знакомым, хотя Марьяна видела его впервые, или, по крайней мере, не узнавала. Вряд ли это был кто-то из её бывших пациентов – каждого она помнила в лицо, а у этого оно ещё было и запоминающимся: по всей щеке, от виска к подбородку, на нём имелось тёмное родимое пятно, похожее на зловещий шрам, что только добавляла неприязни к этому человеку. От него просто веяло чем-то хищным, хватким, и от одного только взгляда мурашки бежали по коже, опаляя кожу холодом.
- Какой неприятный тип, - прошептала Марьяна.
- А по мне так вполне себе подходящий для тебя кандидат, - вновь пожала плечами Кира. – С таким ты точно забудешь о своей работе, и не нужно будет сидеть у постели умирающих больных, пытаясь вытащить их с того света…
- Вообще-то, это моё призвание, - возмутилась Марьяна. – А не нудная обязанность, чтобы как-то прокормиться. У этого же человека взгляд убийцы, наверное, на его руках немало невинной крови…
Конечно, нельзя было судить человека вот так, по одной только внешности, но она не сдержалась. Кира же, прыснув, едва не захлебнулась пригубленным ею коктейлем – жидкость пошла через нос, девушка закашлялась, чем привлекла к ним ещё больше совершенно ненужного внимания.
Марьяна подсунула ей салфеток и, убедившись, что с подругой всё в порядке, виновато взглянула на неё.
- Какая же ты смешная, Марьяша! – вместо того, чтобы журить её, произнесла Кира. – В нашей жизни не ты, так тебя! И где ты видела честных богатеев?! Я тебя умоляю, не смеши!
- Но это не значит, что я должна связывать свою жизнь с одним из них, - возразила Марьяна. – Зачем мне это?
- А затем, - философски протянула Кира, - что молодость и красота – товар скоропортящийся. И если ты вовремя не найдёшь того, кто будет обеспечивать тебя всю оставшуюся жизнь…
- Я и сама могу себя обеспечить! – оборвала её Марьяна на полуслове, возмущённая заявлением подруги. – И не нужны мне все эти олигархи и толстосумы, да и рестораны мне тоже не нужны! Зря я согласилась на эту твою авантюру! Сейчас бы сидела дома, завернувшись в плед, и мультики про богатырей смотрела! А не была бы объектом пристального внимания всяких криминальных личностей!
- Эй, остынь маленько! – одёрнула её Кира. – На нас опять все смотрят…
И действительно, Марьяна, разбушевавшись, и не заметила того, что голос её стал громче.
- Ладно, пойду поищу, где тут туалет, - примирительно произнесла она, признавая, что погорячилась. Может, Кира в действительности хотела, как лучше, а она вместо благодарности начала злиться. Нужно было просто немного остыть, усмирить огонь, закипающий в венах…
- Иди, попудри носик, - улыбнулась ей в ответ Кира. - Жду тебя, подруга!
И тут же отвернулась, продолжая выбирать себе «жертву» из присутствующих в зале ресторана мужчин.
Глава 5
«Комнату для принцесс», как любила называть туалет сама Кира, а Марьяна со временем переняла у неё эту привычку, девушка отыскала быстро. Здесь, а она и не сомневалась, тоже было всё обустроено по высшему классу. И Марьяна усмехнулась, вспомнив туалет в родном отделении больницы, насквозь пропахший хлоркой и человеческими испражнениями, которые у пациентов носили специфический запах.
Здесь всё было иначе. Конечно, и само заведение было новым, но всё же она наверняка была не первой посетительницей сего места, а потому Марьяна не могла не восхититься чистотой, что царила здесь повсюду.
Современные кабинки, конечно же белые, были приоткрыты, но девушка пришла сюда не по прямому назначению. Ей нужно было освежиться и привести мысли в порядок, а потому она, подойдя к одной из раковин, приоткрыла холодную воду, смочила ладони и приложила их к вискам, уставившись на себя в шикарное зеркало, занимавшее всё пространство от раковин до потолка.
Голова начала болеть, боль пульсировала, не предвещая девушке ничего хорошего. Затяжная мигрень иногда преследовала её, и, если уж начиналась, то могла продлиться неделю, а то и дольше, а это сильно мешало её работе, да и самочувствию, конечно же. Марьяне нельзя было нервничать, реагировать на всё так остро, как она это сделала только что, разозлившись на слова Киры. Но теперь было поздно о чём-то сожалеть, лишь попытаться уменьшить ту боль, что неизменно наступала на неё.