И говорил Вереск Подбелу:
— Брат Подбел, ты видел когда-нибудь край болота нашего?
— Нет, не видел, — отвечал Подбел. И тоже спрашивал — А ты, брат Вереск, видел где оно кончается?
И отвечал Вереск:
— Нет, не видел.
И решали оба: их болоту нет конца, и Рододендрон не увидит его даже с самой высокой горы, на которую сумеет забраться.
Так рассудили Вереск с Подбелом, а Рододендрон все шёл и шел. И пришел в горы. Вскарабкался на одну из них, смотрит — широко раскинулась земля вокруг, не окинешь глазом. И чего на ней только нет: и луга зеленые, и рощи, и озера величавые, и ручьи с реками.
И еще увидел Рододендрон с горы море. Тяжелые волны бежали к берегу откуда-то из-за горизонта и бились о скалы. Увидел он й свое болото. Черной кляксой чернело оно среди зеленых лугов и пашен.
— Я так и думал, — сказал Рододендрон, — что наше болото всего лишь частица земли, что-то маленькое на ней. И нужно всего лишь отойти от болота, чтобы увидеть это.
И остался Рододендрон, жить в горах. Он и сейчас живет среди них в соседстве с орлами, а братья его, Подбел и Вереск, по-прежнему стоят у болота. И часто можно слышать, как говорит Вереск Подбелу:
— Брат Подбел, ты видел когда-нибудь край нашего болота?
— Нет, не видел, — отвечал Подбел. И тоже спрашивал: — А ты, брат Вереск, видел когда-нибудь, где оно кончается?
— Нет, не видел, — отвечает Вереск. И оба решают: их болоту нет конца.
РОДНИК И ЛИПА
Родились в лесу Родник и Липа. В детстве они подолгу разговаривали между собой, мечтали.
— Я вырасту и стану самым высоким деревом в лесу и самым красивым, — говорила Липа. — Когда я буду цвести, ко мне будут слетаться пчелы со всего леса, и мед с моих цветов будет самым вкусным в их сотах.
Мечтал и Родник:
— Я потеку ручейком, — говорил он, — и дам начало большой реке. Я буду нести на себе пароходы, вращать турбины электростанций. Я стану самой великой рекой на всей земле.
Но жизнь не всегда складывается так, как мечтается в детстве. Вскоре Липа убедилась, что для того чтобы стать высоким деревом, нужно расти, расти изо дня в день, многие годы.
Это показалось ей трудным, и она отказалась. Другие деревья переросли ее, поднялись вы(ше и получали больше солнца, их корни ушли глубже в землю и получали больше соков, чем корни Липы.
Липа захирела, в ее листьях чуть теплилась жизнь. Как-то, глядя как бьется Родничок, она сказала:
—Зря стараешься. Рекой все равно не станешь. Для этого в тебе слишком мало воды.
— Ну и что ж, — сказал Родничок, — не каждому роднику дано стать рекой. Главное, я думаю, не в этом. Главное — течь, жить.
— Течь, зачем? — пожала чахлыми ветвями Лица. — Зачем расходовать на это последние силы, когда все равно не достигнешь своей мечты? Я поняла, что мне не стать высоким деревом, и не расту.
Через год она совсем увяла. Лесник увидел ее и сказал:
— М-да, сама не растешь и другим мешаешь.
И срубил ее. Остановился он и перед Родничком. Посмотрел, как он старается изо всех сил течь, сказал :
— Молодец! Люблю настойчивых.
И тут же расчистил его, обложил срубом. И теперь из Родничка берут воду для полевого стана, и полеводы считают, что его вода самая холодная и вкусная во всей округе.
Иногда,, вспоминая свою соседку, говорит Родничок:
— Зря ты, Липа, отказалась расти. Если бы даже и не стала самым высоким деревом в лесу, все же в сотах у пчел был бы мед, собранный и с твоих цветов. Я вон тоже не стал рекой — это не каждому роднику дано, — зато я стал колодцем, а это не так уж плохо.
И всплескиваясь, добавляет:
- В жизни не каждому дано быть великим, но быть нужным — это может каждый.
ДЖУЗГУН
Надоело пескам лежать в пустыне. Надоело им видеть над собой раскаленное добела небо, а у горизонта — призрачные озера воды и призрачные рощи. Захотелось им настоящих озер и настоящих деревьев с прохладной тенью и птичьим щебетом.
— Жизнь не идет к нам, жизнь боится пустыни,— сказали они, — мы сами пойдем к ней. Мы пойдем навстречу жизни.
И пески поднялись, и волна за волной пошли вперед. Долго шли они, пока не пришли к лугу. Он лежал перед ними весь в цветах и травах. Над ним порхали и пели птицы. В ручье купался воробей-оляпка.