Первый раз за всю свою жизнь пески видели перед собой настоящий луг и непризрачный настоящий ручей. И думали: сейчас разольются они по лугу, и прорастут сквозь них травы.
— И перестанем мы быть желтыми, — говорили пески, растекаясь по лугу горячими струйками. — Скоро мы зазеленеем и не будем больше задыхаться от зноя. -
Слой за слоем растеклись они по лугу, и умерли присыпанные ими цветы, перестал бормотать ручей, улетели птицы и унесли свой песни. Вокруг стало душно и желто, как в пустыне. У горизонта опять заплескались озера призрачной воды и закачались деревья призрачного леса.
Тогда поднялись пески и пошли дальше. Долго шли они и пришли к роще молодых осинок. На опушке прыгали зайцы, в тени от оводов прятался лось. Где-то за деревьями тоскливо и нудно кричал кобчик:
— Би-ить... Би-ить...
Только неизвестно было, кого ой собирается бить и когда. Пески лежали и слушали. Они первый раз в своей жизни видели перед собой настоящую рощу с настоящими непризрачными деревьями.
— Сейчас мы войдем в нее, и будут раскачиваться над нами молоденькие осинки, — сказали пески и желтыми ручейками втекли в рощу.
Слой за слоем улеглись они между деревьями, и деревья умерли, задохнулись в их зное. И стало вокруг так же душно и желто, как в пустыне.
И пески опять пошли Дальше. Они подходили к озерам. Разгоряченные, погружались в них и умирали озера. Они входили в леса. И леса падали, умирали. Все дальше и дальше шли пески по земле, и все дальше и дальше следом за ними шла пустыня.
И кричали пески, задыхаясь от зноя:
— Мы хотим быть лугами! Мы хотим быть рощами! Мы хотим жизни!
А несли с собой смерть.
И заволновались тогда озера; задумались рощи: что если пески, пройдут по всей земле и всю , ее уставят желтыми сыпучими барканами? Что если по всей земле растечется пустыня?
И тогда подал свой голос Джузгун. Размахивая
упругими веточками, он сказал:
— Надо остановить их. Они ищут жизни, надо дать им ее.
И рассеивая семена свои, он пошел навстречу пескам. Выставляя навстречу им свои зеленые ветви, он говорил:
— Стойте. Вы хотите жизни? Я буду жить среди вас. Я уже иду, а следом за мной придут и поселятся среди вас другие кустарники и даже цветы.
Он кричал изо всей силы, но что его голос перед криком обезумевших от зноя песков! Они надвигались на него, слепые в своем отчаяний, готовые подмять его под себя и сломать;
Но не сломали. Крепко держался Джузгун за землю и все рассеивал и рассеивал свои семена. Он говорил прорастающим сквозь пески кустикам:
— Дети мои, нам трудно, но мы должны устоять. Мы должны остановить пески. Они обезумели от солнца и сами уже не видят, что делают.
И все сеял и сеял свои семена.
И чем шире разрастался Джузгун, тем все медленнее текли пески, а однажды и вовсе остановились. Оглянулись вокруг и воскликнули:
— Жизнь! К нам пришла жизнь! Мы перестали быть пустынными.
А Джузгун покачивался, счастливый, и слышался его немного уставший голос:
— Я говорил вам — стойте! — а вы были глухи. Смотрите, к вам уже идёт, покачивая пурпурными бомбошками, Астрагал, помаргивая голубыми глазками, идет Вероника, а вон, размахивая душистой метелкой, шагает Мятлик. Идет к вам жизнь.
И говорили пески, счастливые:
— Оказывается, и среди нас может быть жизнь. Мы тоже можем быть зелеными, как луга, просто никто раньше не догадался засеять нас добрыми семенами.
ТРОЕ В ОДНОЙ ТУЧЕ
Жила у моря Молния. Увидела она как-то: садится Дождик в тучу, спросила:
— Куда это ты собираешься?
— Ласточки весть принесли: Засуха в полях поселилась, все напрочь сжигает. Хочу пролиться над
ними, освежить.
— От тебя от одного толку мало будет. Смочишь ты поля, а Засуха опять все высушит.
— А что же мне тогда делать?
— Возьми меня с собой, — сказала Молния.
— У меня вон кнут огневой какой. Ожгу раза два, долго помнить будет.
— Хорошо, полезай в тучу, — сказал Дождик.
Залезла Молния. Свернулась в клубочек. И стало их двое. Хотели Они было уже лететь, да тут Гром подошел к ним с огромным барабаном.
— Куда это вы, — спрашивает, — собрались?
— Ласточки весть принесли: Засуха в полях поселилась, все напрочь сжигает. Хочу пролиться над ними, освежить, — сказал Дождик.