— А я хочу ожечь ее раза два кнутом огненным, чтобы помнила, — сказала Молния.
— От вас двоих толку мало будет, — сказал Гром. — Ну смочишь ты, Дождик, поля, а ты, Молния, хлестнешь раза два Засуху кнутом огненным, перетерпит Засуха и опять жечь будет.
— Что же нам тогда делать? — спросил Дождик.
— Как же нам теперь быть? — сказала Молния.
— Возьмите меня с собой, — сказал Гром. — Я как грохну в свой барабан, так Засуха со страху в такие края забежит, откуда и дороги назад не отыщет.
— Хорошо, полезай к нам в тучу, — сказал Дождик.
Залез Гром. Уселся на свой барабан. И стало их трое. И поплыли они на туче в поля.
Плывут, смотрят: сидит посреди пшеничного поля ' Засуха, горячая, сухая, а перед ней Суховей пляшет да еще и припевки распевает:
Ох, как размотала Молния свой огненный кнут да как ожгла его по тощему заду. Взвизгнул Суховей, перепрыгнул через Засуху и бежать.
Вскочила Засуха:
— Что такое?
А Молния и ее вдоль спины кнутищем. А Гром как грохнул в свой барабан, и Засухи сразу как не бывало среди полей, только видно было, как прямится у горизонта потревоженная ею трава.
И тогда полил, полил над полями Дождик. И лил долго и все приговаривал:
— Ишь как они вас прижгли, супостаты. Ну ничего, умою я вас сейчас живой водой, вы и поправитесь. И будете урожайными.
— Будете, — добродушно попыхивала огнем сйнеглазая Молния.
— Обязательно будете, — порокатывал Гром.
ЯГОДЫ МОЖЖЕВЕЛЬНИКА
Все лето Можжевельник растил свои ягоды, грел их на солнышке, доставал для них из земли лучшие соки. Это были его. первые ягоды, и ему хотелось, чтобы они были у него вкусными-вкусными. И чтобы за ними приходили ребята с лукошками.
Ягоды созрели к осени, крупные, сочные, аппетитные, но никто за ними не шел. За грибами шли, за рябиной тоже, а на его ягоды и не смотрел никто.
Деревья смеялись:
— Угощение приготовил, а гостей нет.
Можжевельник молчал. Ему было обидно, что все
его старания прошли даром.
Зимой он зябко кутался в снежную одежку, думал: «Если ты создал что-то хорошее, должно же оно кому-то пригодиться...»
И однажды...
Было серое, хмурое утре. Над лесом висели тяжелые темные тучи. Можжевельник ежился от холода, когда услышал вдруг чей-то счастливый крик.
— Сюда! Сюда! Смотрите, какой куст! Он весь унизан ягодами.
Можжевельник оторвался от своих дум и увидел стайку разноцветных щурок. Они опустились на> его ветви, яркие, похожие на солнечных зайчиков. Клевали его голубые ягоды, рассказывали:
— С севера летим. Ух, там и вьюжно сейчас. Есть
нечего, все снегом занесло. У вас здесь хорошо: и рябина вон есть, и у тебя ягоды вон вкусные какие.
Можжевельник был счастлив. Он смотрел, на заиндевевшие деревья й говорил:
— Вы зря смеялись надо мной, деревья: прилетели и ко мне гости. И мои ягоды пригодились. Я так считаю: если ты создал что-то хорошее, оно обязательно кому-то пригодится.
ПЕРО СТРАУСА
Говорят, что это было так, а может, и не так. Кто теперь точно скажет, как это было? Было это давно, когда на земле все еще только рождалось. Родился однажды и Страус. Поднял голову и увидел над собой синее австралийское небо.
Вскочил на ноги.
— Скорее, — говорит, — туда, где облака и солнце. Он хотел было уже разбежаться и взлететь в небо,
да увидел других птиц. Сидели они на полянке среди цветов, и головы у них были опущены.
— Вы - чего это носы повесили? — окликнул их. Страус. — Разве вам крылья даны, чтобы ими по бокам хлопать? Поднимайтесь в небо, там ваше место.
— Поднимись, попробуй, —сказали птицы.
— И поднимусь, — сказал Страус.
— Может, ты и поднимешься, а мы не можем: в крыльях у нас не хватает по перу.
Так сказали птицы, но Страус не поверил им. Разбежался. Подпрыгнул. Разбросил в стороны крылья и... упал. Снова попытался взлететь и снова упал — и в его крыльях не хватало одного пера.
А птицы сидели среди цветов все такие же „грустные. По бокам их висели крылья, бессильные поднять их в небо ненужные крылья.
Жалко их Страусу стало.