Несмотря на пацифистские убеждения, Тим вскоре осознал, что с незаконным отстрелом животных и присутствием браконьеров в парке мириться нельзя, и с готовностью участвовал в патрулировании. Когда в лагерь прибыла партия студентов, Тим решил продолжить свое путешествие. В конечном итоге он провел около шести лет в Африке и добровольно работал в миссионерской больнице в Либерии целых полтора года. Мне кажется, что любой человек, кому придется встретиться с Тимом Уайтом, убедится в его добродушии и беззаветной преданности своим убеждениям. В Карисоке никогда не забудут, как он полностью отдавал себя любому делу.
Когда я получила письмо от Рика Эллиота из Англии с просьбой дать ему возможность поработать в лагере, я обратила внимание на то, как скромно он обращался со словами «я» и «меня». У меня сложилось впечатление, что я имею дело с человеком, который решил внести свой вклад в общее дело, а не пытался воспользоваться Карисоке лишь для достижения собственных целей. Десять месяцев, проведенных с Риком в лагере, показали, что дело обстояло именно так. Хотя биографии Рика и Тима отличались друг от друга, деды обоих были плотниками, и каждый из них любил строить дома и возиться с оборудованием. Рика увлекала ветеринария, и его помощь была особенно полезной при вскрытии погибших горилл, а также в паразитологических исследованиях. Его отъезд из Карисоке был для нас невосполнимой потерей.
Через полтора года после отъезда Рика паразитологией занялся другой англичанин, Иэн Редмонд. Он с удовольствием проводил время за микроскопом в поисках новых видов нематод и ленточных червей, паразитирующих на гориллах. Это был настоящий фанатик в работе, и его энтузиазм заразил африканцев, которые, как и я, благоговели перед его усердием и сотнями пузырьков, бутылочек и пластиковых мешочков с пробами. Любопытство Иэна распространялось на всех животных в лесу — от слонов до лягушек. Вскоре Карисоке стал походить на зоологический музей — он собрал огромное количество анатомических экспонатов самых разнообразных животных, птиц и насекомых и разобрал их по категориям. Я избегала лишний раз заходить в его домик, ибо не знала, что он успел добавить к своей пахучей коллекции.
Африканцы просто обожали Иэна Редмонда. Он любил в конце рабочего дня присесть у их костра, чтобы вместе отужинать кукурузой, фасолью, картошкой и прочими овощами. Ни один из европейцев не чувствовал себя так свободно в лесу, как Иэн. Ему ничего не стоило проводить целые дни в антибраконьерском патрулировании или в подсчете горилл. В день он легко проходил километров пятнадцать и, если ночь его застала вдали от лагеря, проводил ее под большой хагенией, расположившись на мху и прикрывшись пончо. Африканцы, сопровождавшие Иэна в таких походах, никогда не жаловались, зараженные его энтузиазмом. Он часто ходил в шортах, не опасаясь даже зарослей крапивы. Однажды, когда в особенно холодный день он собрался в дорогу в шортах и свитере, я спросила его, что он хочет этим доказать. Он ответил нерешительно, как будто смутившись: «Дайан, когда ходишь в шортах по лесу, ощущение окружающей природы обостряется. Ты чувствуешь разницу между мягкой травой в седловине, болотной растительностью лугов и скудной порослью в альпийской зоне». Он запнулся, не найдя подходящих слов, чтобы описать свои впечатления, и зарделся, наверное кляня себя за откровенность.
Иэна не смущали расстояния, когда требовалось встречаться с гориллами или уничтожать ловушки. Незадолго до своего возвращения в лоно семьи в Англию следопыт доложил нам об окраинной группе горилл, замеченной на противоположном склоне горы Високе. Без каких-либо проволочек Иэн со следопытом отправился к нему на следующее утро. Местность там сильно изрезана отрогами и ущельями и облюбована браконьерами для установки ловушек. Окраинная группа, на поиски которой отправился Иэн, решила обойти отроги и спустилась с горы в соседнюю седловину.
Иэн и следопыт преодолели за день огромное расстояние. Они терпеливо шли по следу горилл и наткнулись на три только что поставленные ловушки для дукеров. Когда они принялись ломать бамбуковые шесты и снимать проволочные петли, примерно с пятидесятиметрового расстояния до них донесся стук топора. Иэн со следопытом спрятались за небольшим холмом и стали ждать, когда браконьеры удалятся и можно будет спокойно уничтожить новые ловушки. Когда шум утих, Иэн собрался было встать во весь рост и посмотреть, куда двинулись браконьеры, как в нескольких метрах от него замаячили кончики трех копий. До этого момента ни браконьеры, ни Иэн со следопытом не знали о местонахождении друг друга. Оказалось, что браконьеры решили взобраться именно на тот холм, за которым прятались Иэн со своим спутником.